Мистери Реддл
Администратор
Зарегистрирован: 01 окт 2008, 15:44
Сообщений: 128
Откуда: Саратов
Пол: Женщина
|
 Re: Два часа до рассвета Ушли. Это хорошо. Не хочу их видеть и слышать. Надоели за этот год. И говорить больше не хочу. Только разве кто-то будет спрашивать? Сейчас приведут министра, и начнется.
Министр… Напыщенный идиот, совсем как…
Перед глазами встает образ. Как живой. И снова злость берет. Какого низзла? Даже перед смертью смотрел, как на пыль под ногами. Ненавижу.
Когда я убил его, то еще некоторое время выкладывал молчаливому телу, которое уже не смело смотреть на меня как на пустое место и прерывать, что о нем думаю. Глупо, да? Совсем по-детски? Но так приятно. Приятно, что напыщенный сноб, который никогда не давал договорить, прерывал, затыкал на полуслове или просто уходил от разговора, наконец-то дослушает до конца.
Да, он был мертв. Но я же знаю, на том, что умирает тело, еще ничего не кончается. Слышал он меня, и еще как слышал. Только заткнуть больше не мог.
Темно-то как. Одну свечку оставили, сделали милость, вот только много ли от нее толку? В Азкабане тоже была свечка…
***
Дверь открылась, и в камеру буквально ворвалась она. Мама, какая же ты бледная, или это просто свет такой? Нет. Не свет. И правда бледная. Испугалась, что ли? Я уже не маленький, чтобы за меня бояться. Я взрослый мужчина. Сильный: я один могу убить троих, если не ударят в спину. И Империо держу так, что еще не каждый вырвется из-под моей власти. Мне бы палочку — я бы показал.
Не верю, не хочу верить, что все кончено. Лорд вернется, вот увидишь. Вернется и оценит мою преданность, наградит. Я буду снова рядом с ним, мы их всех поставим на колени, и о тебе я, конечно, не забуду. У тебя все будет. Большой светлый дом, много домовиков, а не одна Винки, деньги, положение в обществе… Все. А этого сноба, не дающего тебе жизни, вот этого, который стоит сейчас, поджав губы, и смотрит на нас с презрением, как на грязь, я лично засажу в эту самую камеру и заставлю жрать помет фестралов! Так что не плачь. Вот Лорд вернется, и все будет хорошо.
О чем ты говоришь?! Какое еще зелье? Зачем? Ты тоже не веришь в Его возвращение? Нет, как я мог так подумать! Это такой хитрый ход. Ты хочешь освободить меня потому, что Лорд уже возвращается, чтобы я был одним из первых, кто его встретит. Да, мама. Я не подведу. Я быстро. Как только увижу Его, сразу же вернусь за тобой.
Зелье. Оливково-золотистое. Квинтэссенция тебя. Ты и правда именно такая. Оливково-золотистая, солнечная, мягкая, и на губах солоноватый привкус. Словно от слез.
Странное ощущение. Раньше я никогда не пил многосущного зелья и не испытывал превращения в другого человека. Это не очень приятно, когда кости и мышцы принимают другую форму. Ты тоже пьешь из своего стакана, в котором плещется мутноватая жидкость такого же соломенного цвета, как и мои волосы. С тобой тоже происходят метаморфозы. Тебе нравится быть мной? Мне как-то странно. Твое тело такое неуклюжее, вставать и ходить неудобно. Как это ты умудрялась так легко порхать по дому с таким неустойчивым и неудобным телом? Или ты просто привыкла? Бедра слишком широкие. Слишком тяжелые. Неудобно делать широкие шаги. А вот маленькими шажками ходить почти удобно.
Этот уводит меня. Мама, не плачь. Я быстро. И недели не пройдет, как я вернусь за тобой, ты, главное, когда дементоры приходят, не думай ни о чем, тогда легче.
***
Я тогда так и не вернулся. Все оказалось не так красиво и радужно, как думалось. Лорд так и не возродился в тот год, а этот наложил Империо уже на меня. Я никогда не задумывался о том, как ему противостоять. Как наложить, думал, как удержать контроль, а вот как противостоять — не приходилось. Ни к чему было. Но я же не зря всегда был лучшим в классе по Защите. Пусть нам в школе и не преподавали, как защититься от Империо, зато Лорд объяснил принцип действия заклинания. А зная принцип, можно разработать защиту. Если бы я лучше себя чувствовал, то освободился бы раньше. Или не освободился. После того как мама умерла в Азкабане под моей личиной, я научился затаиваться и ждать подходящего случая. Нет, не стал бы я так вот сразу противостоять этому снобу, как только научился. Я бы подождал удобного случая. Чтобы не просто вырваться на свободу, а его самого прихлопнуть.
Собственно, так и получилось. Вот только один раз я не выдержал, там, на матче. Слишком противно было смотреть, как эти, некогда клявшиеся Лорду в верности до гроба, смотрят квиддич. Развлекаются, находят теплые местечки в Министерстве, а ведь никто из них даже не попытался Его найти. Не могли же они не знать, не чувствовать того, что чувствую я. Что Метка не мертва, что Он вернется. Чувствовали, но вместо того, чтобы использовать возможности, которые им предоставляла купленная свобода, жирели по домам, да порой развлекались, играя с магглами.
А тут еще этот мальчишка и торчащая из его заднего кармана палочка. Так близко. Только руку протяни — и наконец-то колдовской инструмент окажется у меня. Спустя столько лет снова колдовать…
Не удержался, первым колдовством стал Знак. Надо было, наверное, припрятать палочку, но не удержался. И все равно получилось к лучшему. Лорд оценил. И так забавно было сотворить Знак палочкой того самого мальчишки! Если бы Винки не вмешалась, я бы и самого мальчишку еще тогда… Хотя нет. Хорошо, что вмешалась. Мальчишка сослужил службу Лорду.
Если бы этот Поттер не был таким непроходимым болваном, если бы старый директор не запудрил ему мозги, то он мог бы присоединиться к нам и быть одним из первых. Я же вижу, он не слизняк, не пустышка. Целый год за ним наблюдал. Совсем не такой, как я когда-то, но и не пустышка.
А я какой был в его возрасте? Не помню уже толком. Зато помню кое-что из тех времен, когда мне было пять.
***
Мама расчесывает мне волосы. Густые, слегка вьющиеся, светлые и мягкие как шелк. Ей нравится перебирать мои локоны. Я это вижу. И мне нравятся ее ласковые прикосновения.
Нам хорошо вместе, тепло и солнечно. Я рассказываю ей что-то о своей игре с Винки, и она улыбается и кивает.
А потом входит этот, который вечно все портит. Кривится, как будто ему попалась мармеладка со вкусом соплей, и начинает говорить. Не кричать, нет, но лучше бы он кричал, чем говорить вот таким напыщенно-высокомерным и бесчувственным голосом. Я до сих пор помню каждое слово…
— Что ты делаешь? Посмотри на него, ты превращаешь моего сына в девчонку.
— Но, Бартемиус, что тебе не нравится?
— Все, Клодия. Посмотри на его одежду.
Я и сам смотрю, пытаясь понять, что не устраивает этого человека. На мне рубашка с кружевными рукавами и курточка. И штанишки чуть ниже колен, перевязанные лентами. Красивый костюм, мы купили его на Диагон-Аллее в прошлое воскресенье.
— Кружева, рюшки — так одевают девочек. А мой сын — мужчина.
— Бартемиус, это последний писк моды.
— Мода? Забудь. Классический костюм никогда не выйдет из моды. Он не девчонка, чтобы интересоваться модой.
— Барти нравится эта рубашка.
— Упакуй это безобразие. — Он не слушает. — Я завтра же верну его мадам Малкин.
Мама только горько вздыхает. Но на этом все не кончается.
— А его волосы? Когда ты в последний раз стригла его? Эти кукольные локоны… К школе ты отрастишь ему косы?
— У Барти красивые волосы, совсем как у тебя в мо…
— У меня никогда не было локонов.
— Но ему это идет, и он совершенно не похож на девочку.
Я решаю встрять.
— Мне нравится рубашка, и мне нравится, когда мама причесывает!
— Барти, не надо! — Мама почти плачет.
— Вот, пожалуйста, теперь он будет перечить и капризничать, как барышня.
— Я не башня, я мальчик!
Он хватает меня за плечо, резко выхватывает палочку и произносит заклинание. Я чувствую, что что-то происходит с головой. Она становится легче, и непривычный холодок пробегает по шее. Поднимаю руки и недоверчиво ощупываю себя. Где мои волосы? Вместо привычных прядей под руками короткая стрижка.
— Вот так лучше, и никаких рюшечек. Мой сын — мужчина, — сухо объявляет этот и, развернувшись на каблуках, уходит.
Мама закрывает лицо руками, но не плачет. Пока не плачет.
***
Смотрю на руку. Метка. Черная. И горит, словно раскаленным железом прижгли. Лорд вернулся! Счастье. Бесконечное и безумное. Он жив! Теперь все будет хорошо, теперь все эти снобы получат по заслугам!
Лорд… Никто не знает его так, как я. Никто не видел его таким, каким мы все его видели. И мало кто из нас готов ради него на то, на что готов я.
Мой Лорд…
Впервые я услышал о нем на… А на каком курсе это было? На пятом? На шестом? Раньше, чем на седьмом, точно. Ах, да. Это было как раз после С.О.В. Мы тогда обсуждали политику. Я вообще-то не особенно ей интересовался, мне и этого сноба с его рассуждениями на тему хватало, но почему-то сознание зацепилось за разговор старших ребят, случайно услышанный в гостиной. Нет, конечно, я слышал о нем и до того, но как-то мельком, и совсем не задумывался, что это за человек… Великий человек. А тогда, когда один из ребят с восторгом рассказывал, как этим летом присутствовал на встрече, хвалился, что его отец состоит в организации, я буквально почувствовал даже через его слова магнетизм, исходивший от Лорда. А потом этот парень шепнул своим что-то про метку. Что это великая честь, и что хотелось бы ему ее получить.
На следующий день я вернулся домой и, признаться, почти забыл об этом разговоре, но низзлов сноб напомнил. Я тогда подошел к нему похвастаться оценками. Мне все еще хотелось добиться от него хоть одного доброго слова, хоть одобряющего взгляда. Двенадцать С.О.В.! Мама гордилась мной. Учителя гордились. Однокурсники уважительно хлопали по плечу, но этот только мельком глянул на присланное письмо и снова уткнулся носом в газету, а потом принялся распространяться о нарастающей волне террора и политике, прошелся по Пожирателям и Лорду и буркнул в конце себе под нос, что то ли молодежь с ума посходила, раз идет за ним толпами, то ли Лорд их околдовывает.
А я стоял и слушал.
Пожиратели и Лорд занимали его больше, чем мои отметки. Наверное, тогда я из упрямства решил пойти на сторону Лорда. Да, так и было, зачем врать себе? Тогда еще из упрямства, просто чтобы этот обратил на меня внимание, раз уж Пожиратели его так занимают.
Мне удалось получить Метку. Не сразу, но удалось. Летом перед седьмым курсом меня приняли. Лорда я тогда еще не видел, просто присоединился к тем, кто выполнял его поручения и приказы. Во время одной такой операции я и показал, на что способен. Прижал как следует аврора Империо, направив против своих же. Ах, как он тогда красиво развернулся и ударил им в спину!
А на следующий день оказалось, что Рабастан Лестранж, руководивший той операцией, рассказал обо мне Лорду.
***
Он смотрит мне в глаза. Оценивающе. Немного насмешливо. Словно читает мои мысли, как раскрытую книгу. А может, и правда читает: поговаривают, что он легилимент. Я тоже смотрю и тону в его глазах с красным отблеском, в его холодной полуулыбке, в бесконечном чувстве того, что на меня обратил внимание такой человек.
— Мой Лорд… — колени сами собой подгибаются, губы шепчут слова верности.
— Это и есть юный Крауч? — Лорд не отводит от меня взгляда, хотя обращается к Рабастану.
— Да, мой Лорд.
— Талантлив для мальчишки его лет. Встань и подойди, Бартемиус.
Сердце сжимается от счастья. Я вскакиваю. Быстро перемещаюсь ближе. Снова падаю на колени. Лорд протягивает ко мне руку и я, повинуясь первому порыву, целую ее. Кажется, он несколько удивлен столь сильным проявлением преданности. А я уже готов за него умереть. Умереть за понимающий взгляд того, кто оценил меня, обратил внимание, будучи на вершине славы и могущества, не побрезговал встретиться с семикурсником.
Пальцы Лорда подцепляют мой подбородок, и я снова тону в его глазах, раскрывая перед ним все потаенные уголки моей души и памяти.
— Твой отец не смог оценить твоих талантов по достоинству. — Полуулыбка становится шире. — Но я ценю способных и преданных людей. Дай мне руку. Левую.
Предплечье пронзает острая жгучая боль. Метка. Знак избранных. На глаза наворачиваются слезы, но не от боли — эта боль сладка, — а от счастья.
Нет, он не повелитель, как я мог подумать, что передо мной просто политик или даже будущий король? Нет, он… Тот, кого я так долго искал. Понимающий. Настоящий…
***
А потом был этот Поттер. Я знаю, что мальчишка не виноват, младенец не мог причинить Лорду вреда сознательно. Это все его грязнокровка-мамаша. Это она наложила на сыночка чары, которые отразили заклинание. И наверняка ей помогли ее дружки из Ордена.
Белла. Только она из всех нас любила Лорда так же, как и я, она говорила, что тут не обошлось без Дамблдора и Лонгботтомов. До первого мы не смогли добраться, а со вторыми порезвились на славу! Музыка их криков скрасила боль потери. Пусть, пусть хоть кому-то будет так же больно, как мне! Пусть им всем будет больно!
Свеча уже почти догорела, а я все вспоминаю, вспоминаю… В памяти кружатся болезненные моменты из нашей с мамой жизни в семье, пьяняще-счастливые о встречах с Лордом в Круге…
Я никогда не стоял подле Него, эти места были заняты старшими, но все же я был рядом с Ним, ловил на себе Его взгляд, даривший уверенность в том, что я не пустышка, не девчонка, как любит повторять сноб, которого мама называет моим отцом. Нет, человек, в честь которого меня назвали, не отец мне! Не он, другой. Тот, взгляд чьих глаз я ловил на каждом сборе Круга, словно обезумевший от жажды человек ловит ртом капли дождя.
Однажды Лорд насмешливо спросил, готов ли я пожертвовать отцом ради него. Я ответил честно: этот мне не отец. Я не хотел бы носить его фамилию и имя, но ничего не могу поделать с этим. До сих пор не знаю, что в этом моем ответе было такого, но Лорд вдруг склонился ко мне, крепко сжав мое запястье так, что Метка запылала от жгучей боли. Несколько минут мы молча смотрели друг другу в глаза, и я вдруг почувствовал, что нравлюсь ему, нравлюсь не как слуга. Как… Нет, на то, чтобы быть его сыном, я и не смел надеяться, но было в его взгляде что-то такое, словно он понимал меня еще больше, чем прежде, хотя это и казалось невозможным.
Как далеко те дни… Между ними и сегодняшней ночью — Азкабан и плен в родном доме, побег и целый учебный год в чужой шкуре, причем не самой красивой и удобной. Одно радует и все окупает: я был рядом с Лордом перед тем, как попасть в Хогвартс. Он дал мне наиважнейшее поручение и сказал, что доверяет эту работу только мне. Только мне!
Я знаю, что меня ждет. Сейчас придут, снова допросят и вернут в тюрьму. Но ненадолго. Я чувствую, как Лорд созывает нас, я знаю, что исполнил его поручение, хорошо исполнил. Лорд не забудет этого, он никогда не забывал. Теперь уже я буду стоять по правую руку от него в Круге! Я всегда буду рядом с ним! Рядом. Близко. Ради этого можно потерпеть несколько дней или даже недель холода, который источают дементоры. Это счастье даже им у меня не отнять.
Становится холоднее. Пламя свечи вздрагивает и гаснет. Наваливается тоска. Нет, все-таки недели это долго… Так безумно долго… Я и дня не могу прожить без того, чтобы увидеть Лорда после возрождения, а тут недели…
Шаги за дверью. Как же холодно…
Темная колышущаяся фигура на пороге. Хлюпающие вздохи, цепкие пальцы, покрытые слизью, хватают за подбородок.
Нет! Нет! Этого не может быть! Он освободит меня. Он успеет! Мой Лорд! О, мой Лорд!
— Отец...
_________________
Вопрос: Что будет если Люпин покусает Волдеморта?
Ответ: Ваш злой админ!
- В гробу я видел такие хоркруксы! - сказал Волдеморт, душа Поттера подушкой.
Джоана Роулинг сильно изменилась за лето... (с) Ассиди.
Овадко! -- бобруйский вариант любимого заклинания.
|
