Название: И пришлите мне сову
Автор: Мистери Реддл
Беты: Weis, Aldream, IndiaFilm, Белла ака middlingessence
Гамма: Lenny
Категория: джен
Жанр: приключения
Рейтинг: PG
Герои: Скорпиус Малфой, Гарри Дурсль, Рози Уизли.
Саммари: Поколение детей поттерианы… Каково это – быть родственником знаменитости, да еще и носить имя великого дяди? Если с детства тебя пичкают семейными ценностями, то не начнут ли они надоедать со временем? Что важнее, быть «правильным» в глазах общества и родных или оставаться собой и иметь друзей? Гарри Дурсль. Скорпиус Малфой. Рози Уизли. Три ребенка, три судьбы, три мировоззрения… И нечто объединяющее их: подростковый бунт.
Примечание автора: Огромная благодарность всем, кто помог отбетить фик в столь сжатые сроки
Примечание: Фанфик написан на Битву «Канон vs AU» на АБ.

Пролог


Гарри и Дамблдор ещё долго сидели в полном молчании. Понимание того, что должно случиться дальше, понемногу накрывало Гарри подобно мягко падающему снегу.

– Я должен вернуться назад, не так ли?

– Это как ты сам решишь.

– У меня есть выбор?

– О, да, – Дамблдор улыбнулся ему. – Так ты сказал, мы на станции Кингс-Кросс? Я думаю, что если ты решишь не возвращаться, то сможешь… скажем так… сесть на поезд.

– И куда он повезёт меня?

– Вперёд, – ответил Дамблдор просто.

И снова наступила тишина.

– А Волдеморт? – снова заговорил Гарри. – Я… Ведь если я уйду, то… Он победит? Он вернется, воскреснет?

– А это уже будет зависеть от того, все ли хоркруксы уничтожены. – Дамблдор лучезарно улыбнулся. – Вы связаны, помнишь? Если сейчас ты сядешь в поезд, то с ним произойдет то же самое, что тогда, в прошлый раз, когда он пытался убить тебя.

– То есть, он потеряет тело?

– Да. Без хоркруксов он наконец умрет по-настоящему. Ты ведь все их уничтожил?

– Почти. – Гарри закусил губу. – Осталась змея, но Невилл… Как вы думаете, он справится?

– Думаю, да. Значит, ты решил не возвращаться?

– А что там, впереди?

– Не знаю, Гарри. – Дамблдор покачал головой. – Думаю, это зависит от тебя.

От него… Гарри зажмурился. Значит, впереди его будут ждать мама, папа, Сириус и Люпин… все те, кого он любил. А там, откуда он пришел? Джинни, Гермиона, Рон, битвы и… Юноша покачал головой. Смогут ли друзья и Джинни простить его, если он сейчас уйдет? Поймут ли они, что это не бегство, а самый простой способ раз и навсегда покончить с войной? Волдеморт будет уничтожен, Невилл сможет справиться с его змеей. Надо только выследить ее, а в этом ему помогут.

Нет, так нельзя. Нельзя подчинять столь важный выбор своим желаниям.

«Нужен ли я кому-то там, на земле? Нет, нужен, конечно, но… Они действительно не смогут обойтись без меня?»
Смогут. И в делах, и просто в жизни. Когда человек умирает, горечь постепенно забывается, остается лишь светлая память. И если он уйдет, никто не пострадает.

А если останется?

Какое будущее его ждет? Гарри попытался представить. Мир без войны, и юнец, у которого ничего, кроме войны, не было в жизни. Он умеет только воевать. Сражаться с Волдемортом, противостоять ему. Если не станет Волдеморта, то и его собственная жизнь сделается пустой, из нее пропадет цель, высший смысл. Пропадет нечто, довлеющее над судьбой. А сможет ли он жить без этого давления?

Говорят, если достать глубоководную рыбу из моря, то она просто взорвется и погибнет – не выдержит разницы между своим миром и нашим. Ее тело привыкло к тяжести тонн воды. Без них рыба умирает, ей не дано привыкнуть к иному. Она с рождения жила в глубине.

Он был глубоководной рыбой.

В детстве Гарри доводилось видеть людей, потерявших смысл жизни. Жалкое зрелище. Чаще всего они спивались, заканчивали наркоманией или сектантством.

Или, что хуже всего, искали для себя новую глубину. Бывший герой-полицейский мог сам стать преступником. Солдат, прошедший горячие точки, – податься в наемные убийцы.

А он сам? Чем станет он в новом мире? Горьким пропойцей, на которого будут смотреть с жалостью? Новым Темным Лордом? Можно стать тираном и во имя благостного будущего. Такое тоже бывает. Тогда тем, кто его любит, будет больнее, чем если бы он умер.

Гарри бросил взгляд на скорчившееся под дальним сидением существо, а затем посмотрел на Дамблдора.

«Да, если я останусь, то или пропаду, или, что вероятнее, стану чудовищем».

– Я, наверное, пойду дальше. Так лучше. Для всех.

Он поднялся и подошел к краю платформы, вглядываясь в мерцающий туман. Дамблдор молча посмотрел на него сквозь очки-половинки, слабо улыбнулся и встал рядом, положив Гарри на плечо сухощавую, сильную руку.

Где-то в тоннеле раздался гудок приближающегося поезда.

Глава 1. Письмо зелеными чернилами


Солнечный луч проник в щель между занавесками и защекотал нос сладко спавшего в кровати у окна мальчика. Тот недовольно замычал, повернулся на другой бок и, старательно сопя в подушку, попробовал не просыпаться.

Сон – удивительный, красивый, но совершенно не запомнившийся – не желал возвращаться. Мальчик натянул одеяло на голову. Не помогло и это. Стало невыносимо грустно, как всегда, когда приходили вот такие, не запоминающиеся, но теплые сны.

– Гарри, милый! – раздался из коридора голос мамы. – Ты встал?

– М-м…

– Вставай скорее, сынок, завтрак уже готов и праздничный торт на столе!

– Мам, я спа-а-ать хочу… – зевнул мальчик и обнаружил, что спать на самом деле больше не хочет. – Ладно, сейчас спущусь. А подарки уже в гостиной?

– Да, солнышко мое. – И мама ушла.

Гарри выполз из-под одеяла, поискал носки, один из которых оказался далеко под кроватью, вместе с парой старых видеоигр, водяным пистолетом и сломанными наушниками от плеера. Запрыгал на одной ноге, надевая джинсы, натянул свою любимую майку, бросил взгляд на постеры с портретами киношных красавиц. Эти плакаты занимали главенствующее место на стене – между полками с книгами и дисками и картинкой, нарисованной ему в подарок сестренкой. Рисовала она недурно, только вот темы у нее были какие-то скучные: принцессы да рыцари. Но что взять с девчонки? Самому Гарри больше всего нравился большой постер к фильму «Дракула-2010», в котором Скарлетт Йоханссон играла невесту вампира. То был настоящий триллер, с чудовищами, мерзкими летучими мышами и кровожадными вампирами – крутизна! В прошлом году, когда его показывали в кино, Гарри три раза ходил смотреть с приятелями, а потом выпросил у отца диск и еще дважды пересмотрел фильм дома. Маме это его увлечение не нравилось, она все повторяла, что фильм слишком кровавый, но отец только смеялся:

– Все мальчишки с ума сходят по ужастикам. Я в его возрасте тоже любил отстреливать инопланетян в играх, и чтобы крови побольше. Пройдет.

Гарри и сам понимал, что увлечение вампирской тематикой пройдет, но вот именно сейчас ему нравилось смотреть, как Дракула и его слуги кусают девчонок, и как хорошие парни их потом приканчивают осиновыми колами.

– Гарри, ты идешь?

– Да, мам!

Зашнуровать кроссовки, наскоро почистить зубы и пригладить белобрысые вихры, отпихнуть с дороги Мэгги – пусть она и сестра, но сегодня его день рождения и он имеет полное право первым посмотреть подарки в гостиной, раньше, чем до них доберется любопытная Пышка Мэг.

– Мам, Гарри толкается! – тотчас заныла девчушка, но он ее уже не слушал.

Скатившись по лестнице вниз, мальчик ворвался в гостиную, где на столе возвышалась горка подарков в ярких обертках. Ну-ка, исполнил папа обещание или нет? Обещал же, что если Гарри закончит год без троек, то… Ура! Есть!

– Клево! Скейт, новый скейт! Йо-о-о-хо! Пусть теперь Стенли подавится от зависти! Такого крутого у него нет! С таким я буду кататься лучше всех!

– И шею себе свернешь тоже лучше всех! – на пороге стояла мама. По лицу ее было видно, что подарком отца она недовольна.

– Брось, Одри, ничего с ним не случится. Пусть с детства привыкает быть настоящим мужчиной, – за спиной у мамы появился отец.

Вот отец у него клевый, не то что вечно трясущаяся над своими чадами сверхзаботливая мамуля! Отец понимает, что скейт – это круто, супер круто!

– Спасибо, пап! – Гарри повис у отца на шее, болтая ногами.

– Ты меня задушишь, – тот обнял его в ответ и поцеловал, пощекотав щеку мальчика пышными усами и аккуратно подстриженной бородкой.

– Вау! Гарри, тебе подарили все игрушки по «Звездным Войнам» на двух дисках!

Мальчик оторвался от отца и заспешил к подаркам, пока Мэг не развернула еще чего-нибудь.

– Гарри, дашь поиграть? – требовательно спросила сестренка.

– Дам, только сперва сам поиграю.

– А можно я тогда первая послушаю твой новый плеер? Ну пожалуйста!

Мальчик окинул взглядом гору подарков и решил, что плеер – не самый лучший из них. Сойдет, чтобы отвязаться от Мэгги.

– Ладно, бери, только чур, не проси найти тебе твою любимую песню! Сама учись пользоваться, не маленькая, десять лет уже почти.

– А я и не прошу уже совсем! – обиделась сестра и затопала прочь, сжимая в руках плеер.

Быстро развернув остальные подарки (тетя Бэтти, как всегда, прислала шоколад и книгу, а дедушка и бабушка расщедрились на настоящие швейцарские часы с гравировкой), Гарри поблагодарил маму за новые джинсы и свитер и крикнул Мэг, что новая картинка красивая и он обязательно повесит ее на стену – до следующего года, разумеется.

– Ну а теперь – завтракать, – мама с трудом оторвала мальчика от скейта и повела в кухню. Отец уже сидел за столом, высокий, широкоплечий, крепкий. Правда, в последнее время у него появился небольшой животик, что почему-то папе совсем не нравилось. Мэг говорила, это потому, что папа в детстве был толстым, хоть на какую фотографию посмотри, да и Гарри думал, что папа просто не хочет поправиться настолько, что придется менять весь гардероб, в том числе его любимый парадный костюм.

– Мэгги, не чавкай, это неприлично, – мама уже разложила поджаренный бекон по тарелкам. – Гарри, тебе еще положить?

– Не, а то для торта места не останется.

– Черт знает что! Одри, ты слышала, опять повысились цены на нефть!

– Значит и все остальное подорожает, – мама вздохнула. – Сумасшедшие времена. Собрать ребенка в приличную школу стоит не намного дешевле, чем внести первый взнос за дом!

– Мам, мы со Стеном сегодня идем кататься в парк.

– А кто еще идет с вами? Вдвоем вы там точно шею себе свернете на этих горках.

– Робинсоны, и еще Патрик и МакКин. Ма, мы никогда не сворачиваем шею! Я же не лезу на горку для спецов, я так, на средней.

– Но смотри, чтобы к обеду вернулись.

– Хорошо, мы недолго.

– Мам, там почта пришла!

– Наверное, еще поздравления для Гарри, – отец потрепал его по голове.

– Я принесу! – Мэг вскочила и кинулась к дверям.

– Стой! Мои открытки, не смей тырить для своих срисовываний! – Гарри сорвался с места и помчался вслед за сестрой.

Они застряли в дверях, пытаясь протиснуться в коридор одновременно, повалились на пол, пинаясь и толкаясь, и потянулись к нескольким открыткам, лежавшим перед дверью. Гарри дотянулся первым, но тут из прорези для писем ему на голову упал увесистый пакет.
– Ух ты! Какой классный! – Мэгги тотчас же попыталась завладеть свертком.

– Отдай! – Гарри успел заметить на конверте свое имя. – Мое!

– Дай посмотреть!

– Не дам!

Они вцепились в конверт, рискуя и вовсе порвать его на части.

– Дети, прекратите! – в коридоре появилась мама. – Что там у вас?

– Гарри пришло письмо, а он не показывает! Я только хотела посмотреть на конвертик, он клевый!

– Она ворует мою почту! Это мои открытки, сперва сам прочитаю, потом дам срисовывать!

– Перестаньте немедленно! Гарри, тебе не стыдно драться с девочкой, тем более – с младшей сестрой? Ну-ка дай сюда открытки. И ты, Мэгги, отдай конверт. Получите, когда научитесь вести себя прилично.

Гарри нехотя поднялся и отдал открытки, бросив мрачный взгляд на сестренку.

«Вот фиг она у меня еще раз плеер получит! И игры тоже! Стыдно, видите ли, должно быть! Вовсе мне не стыдно! Пышка – вредина, дерется не хуже мальчишки и почти с меня ростом! Мы в одинаковых весовых категориях! И вообще, это мой день рождения, и поздравления тоже мои!»

Мегги вставать не торопилась, продолжая с любопытством вертеть в руках толстый конверт, которым завладела окончательно. Бумага была плотной, коричневатой, никаких марок не было, зато был написанный зелеными чернилами адрес.

– Мэгги, отдай письмо, – строго потребовала мама.

– Ой, а тут картинка на печати! – заметила Мэгги, перевернув конверт, и жадно уставилась на его обратную сторону.

Гарри тоже с любопытством пригляделся. Отправитель запечатал письмо большой лиловой сургучной блямбой, на которой было что-то вроде герба, но какого, мальчик рассмотреть не мог.

– Мэгги, – мама протянула руку, и девчушка нехотя отдала ей сверток.

Недовольно засопев, она встала и потопала на кухню доедать завтрак. Гарри поплелся за ней, гадая, когда мама сменит гнев на милость и вернет ему открытки и такое интригующее письмо. Интересно, от кого оно? Точно не от кого-то из его друзей и не от тетушек и дядюшек.

Плюхнувшись на свое место, он притянул к себе тарелку с тортом. Почту мама положила на край стола. Вроде рядом, но лучше не брать, а то еще нарвешься на выговор. Зато, если вытянуть шею, можно постараться разглядеть таинственный конверт. Мэгги это не светит – она сидит напротив, так что пусть завидует.

Гарри потянулся в ту сторону и уставился на печать, на которой – теперь он видел – были изображены орел, змея, барсук и лев, окружавшие большую букву «Х».
Наверняка герб, только вот он не знал, чей. В интернете, что ли, поискать? Там наверняка есть гербы со всей земли. А то вдруг у него есть старый пятиюродный дедушка-миллионер с собственным замком, ну, скажем… в Карпатах, и он завещает ему, Гарри, все свое состояние? Глупо, конечно, о таком мечтать, но было бы здорово.

– Одри… – неожиданно хрипло произнес отец. – Одри, откуда здесь ЭТО?

– О чем ты, дорогой?

– ЭТО. Этот конверт! – отец постучал пальцем по столу возле таинственного пакета, словно боялся к нему прикоснуться.

– Пришло с остальной почтой. А что такое? – мама тоже заволновалась.

– Это мое, – Гарри потянулся к письму. – Там мое имя, я сам видел, пока Мэг его не стащила.

– Нет, – отец совладал с собой и взял письмо двумя пальцами с таким видом, будто оно могло его укусить.

Разумеется, конверт никого кусать не собирался. Осмелев, глава семьи перехватил его поудобнее и перевернул так, чтобы видеть адрес.

– Да-да… Именно такой… – пробормотал он убитым голосом. – И чернила зеленые… Бог мой, да оставят они нашу семью в покое или нет?!

– Что случилось, Дадли? – мама заволновалась не на шутку. – Это от каких-то плохих людей? Мне вызвать полицию? Там, надеюсь, нет бомбы или какой-нибудь заразы? Дети тискали его минуты три.

– Это хуже заразы, – скривился отец. – Черт возьми, а я-то надеялся, что все это просто совпадение, что Гарри не имеет ко всему этому отношения.

– К чему я не имею отношения? – не выдержал мальчик.

Ответить отец не успел. В дверь постучали.

– Это Пенни! – Мэг вскочила. – Она вечно до звонка не достает! Я открою.

– Я сам открою, – отец встал, все еще сжимая в руке письмо Гарри.

Не отпускал он его, даже возясь с замком, а затем, сдавленно всхлипнув, попятился в кухню от кого-то, кто оказался явно не подружкой Мэгги. Почувствовав, что происходит что-то важное, Гарри поднялся из-за стола. Может, там гангстер с автоматом или киллер? Тогда надо поскорее хватать маму и Мэг – и бежать!

Но вместо вооруженного гангстера в коридоре показалась высокая сухощавая старушка в престранной одежде. На ней были длинная юбка в крупную клетку, блуза с высоким воротом-стойкой, чудного вида плащ и островерхая шляпа, такую девчонки напяливают на Хеллоуин, изображая ведьм.

– Добрый день, – поздоровалась старая леди, одарив всю семью вежливой улыбкой. – Позвольте представиться. Я Минерва МакГонагалл, профессор школы чародейства и волшебства Хогвартс.

Глава 2. Трудное решение Дадли Дурсля


– Какой-какой школы? – вытаращил глаза Гарри.

– Позвольте! – отец подхватил гостью под локоть и повлек в гостиную. – Нам надо поговорить! Одри, пойдем. А вы двое, – он мрачно посмотрел на Гарри и Мэг, – оставайтесь здесь, – и плотно закрыл за собой дверь.

– Чего это они? – удивилась Мэгги.

– Сейчас узнаем, – Гарри подкрался к гостиной и прильнул к замочной скважине, сделав сестре знак не шуметь и присоединяться.

Все-таки Пышка была умницей. С ней можно было ссориться, драться, она выклянчивала его диски и плеер, но когда дело доходило до по-настоящему важных вещей – например, подсмотреть за взрослыми или напроказничать вместе – вела себя молодцом и никогда не ябедничала.

Папа кружил по комнате, как зверь в клетке. Мама с непонимающим видом сидела в кресле у электрокамина, а странная гостья расположилась на диване, на столике возле которого лежало таинственное письмо, поднявшее столько шума.

– Что вам здесь надо? – произнес, наконец, глава семьи, остановившись посреди комнаты. – Нет, погодите, я знаю: Гарри. Это чертово письмо! Ваш народец хочет забрать моего сына к себе. Я все это знаю, знаю, что он не такой, как все. Но он не поедет в эту школу.

– Вы назвали мальчика Гарри? – гостья достала платок и промокнула уголки глаз.

– Да, Гарри! В честь моего двоюродного брата! Но это не меняет дела. Он не поедет в вашу школу.

– Вы все еще ненавидите нас?

– Нет. Просто я хочу для своего сына нормального детства. Нормальной жизни. Я смирился с тем, что, когда у него болел живот в детстве или резались зубы, происходили странные вещи. Смирился с тем, что, когда он сердится, обязательно что-то разбивается или падает. С тем, что на нем все заживает с умопомрачительной скоростью. Но это не означает, что… С этим можно жить, но если вы станете учить его своим штучкам, вся его жизнь пойдет под откос!

– Его магия не пропадет от отсутствия обучения, наоборот, она станет опасной и для мальчика, и для окружающих. Ему необходимо учиться контролировать свои способности.

– А если он попадет к вам, какая судьба его ждет? Все мои родственники, кто с вами связывался, погибли. Сперва тетка и ее муж, затем – двоюродный брат. Я не хочу потерять сына! Я прекрасно знаю, что представляет собой ваш мирок. Сплошные черные маги, всякие опасные штучки, совы, которые так и норовят выклевать глаз… А метлы?.. Мой сын не станет летать на этих палках с прутьями, чтобы однажды свернуть себе шею! Что если он упадет?

– Не беспокойтесь насчет метел, – гостья улыбнулась. – Они надежно защищены, и рядом с детьми всегда есть инструктор.

– Но если он свернет себе шею или переломает кости?

– Сломанные кости тоже сращиваются в течение суток, хотя до такого доходит крайне редко. Метлы куда менее опасны, чем машины, на которых вы ездите ежедневно.

– Черт вас всех дери! А те твари. ТЕ твари?! Которые нападают в тумане?! Гарри говорил, что их там у вас много!

Прильнувшему к замочной скважине мальчику потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что отец говорит не о нем, а о двоюродном дяде, о котором было известно только, что он погиб совсем молодым и что он, Гарри, был назван в его честь.

– Дай и мне посмотреть, – потребовала Пышка.

– Ладно, – нехотя согласился мальчик. Спор мог привлечь внимание взрослых. Уступив сестре место у замочной скважины, он прильнул к двери ухом.

– Дементоры? – гостья тихонько рассмеялась. – После победы их почти не осталось. В любом случае, в школе они точно не появятся.

– А после школы? Хотите сказать, после школы Гарри не встретится в вашем мире с сумасшедшими преступниками, опасными тварями и прочей гадостью? Вы можете это гарантировать? Думаю, что нет.

– Дадли, о чем вы говорите? Какие метлы, что за де… ди…

– Прости, Одри, я должен был тебе давно рассказать, – отец нервно прошелся по комнате. – Моя тетка и мой двоюродный брат были… как бы это сказать… не совсем обычными людьми. Они были колдунами.

– Волшебниками, – поправила гостья.

– Неважно. Так вот, у этих, так сказать, «волшебников», жизнь еще та. Все они или черные маги, или сражаются с черными магами. Моя мать была обычным человеком, но очевидно, какая-то скрытая наследственность через нее и через меня передалась Гарри. Помнишь, когда у него резались зубы, мы не знали, куда прятать вазы? Вся посуда сыпалась на пол. А когда он злился, со стен валились картины? Помнишь, ты еще его наказала за разбитое стекло и твоя фотография без конца падала с каминной полки?

– Да, но… Это ведь просто случайности.

– Хотелось бы. Были бы случайностями, если бы не это чертово письмо и не приход вот этой милой леди. Наш Гарри родился волшебником. Но не беспокойся, я не допущу, чтобы он имел хоть какое-то отношение к их вечным войнам. Мы отправим его в приличную школу. В падающих фотографиях нет ничего страшного, это мы переживем. А то, что царапины и синяки на нем заживают в течение дня, даже удобно.

– Способности мальчика будут прогрессировать, – снова заговорила гостья. – То, что происходило с ним в детстве, повторится, когда он станет подростком, только проявления будут еще ярче. Ни вы, ни другие не сможете их игнорировать. Кроме того, подумайте о Гарри. Что лучше для мальчика: жить, как чужой среди своих, с теми, кому его талант кажется аномалией, а его способность видеть и слышать сокрытое от глаз магглов – сумасшествием, или же быть среди таких же, как он сам? В Хогвартсе будет много его сверстников. Он научится контролировать свой дар, а потом сможет жить в мире, который подходит ему намного больше, чем ваш.

– Ему не подходит мир, где постоянно кто-то с кем-то воюет и где гибнут дети. Он ребенок. И я не хочу, чтобы мой сын стал солдатом в вашей войне. Ни сейчас, ни когда вырастет. Моему брату пришлось воевать уже в четырнадцать и погиб он в семнадцать! Сколько будет моему сыну, когда вы и его втравите в свои перебранки? Пятнадцать? А может, прямо сейчас? Зачем ждать? Научите его махать палочкой и сразу в бой? Вам так не хватает пушечного мяса?

– Мистер Дурсль, война давно закончилась. Уже девятнадцать лет в волшебной Великобритании царит покой. Наш мир сейчас не более опасен, чем ваш.

– Неужели? Сколько лет прошло со смерти моей тетки, когда этот ваш, как его там, якобы погибший черный маг объявился вновь и вы отправили моего брата воевать с ним?

– На сей раз Тот-Кого-Нельзя-Называть мертв окончательно. Гарри Поттер исполнил пророчество и уничтожил его.

– Я вам не верю, – отец перестал расхаживать по комнате. – Думаю, Гарри лучше учиться в Смелтинге. Мы как-нибудь переживем его подростковые странности, зато он будет в безопасности.

– Дадли… – мать слабо кашлянула. – Я не совсем уверена насчет безопасности. Помнишь книжный шкаф?

Судя по всему, отец помнил. Гарри тоже не мог забыть ту историю, случившуюся в прошлом году. Он тогда серьезно повздорил со школьным приятелем и был зол, как тысяча чертей. Ему ужасно хотелось как следует проучить придурка Бобби. И тогда, словно по заказу, тяжелый книжный шкаф, стоявший у дальней стены класса, каким-то образом опрокинулся. Бобби, как и сам Гарри, получил по голове книгами, а их однокласснику Ричарду Коулу не повезло – он стоял возле самого шкафа и его накрыло. Когда мальчика извлекли из-под обломков неустойчивой мебели, оказалось, что у него куча синяков и сломана рука. До сих пор Гарри был уверен, что это просто совпадение, что Рик сам нечаянно опрокинул шкаф, а им с Бобби досталось просто за компанию, но после слов мамы ему стало немного не по себе. А что если все, что он услышал сейчас, правда? Что если это его желание наделало столько бардака и шума?

Что если он поссорится с кем-то в Смелтинге и ученикам на головы рухнет потолок? Или если он своей магией нечаянно убьет кого-то, или погибнет сам, или на него все будут показывать пальцем и говорить, что он урод и мутант, как в «Людях-Х»?

Отец, судя по всему, обдумывал те же варианты.

– Мы научим его держать себя в руках, – неуверенно произнес он, немного помолчав. – До сих пор все обходилось.

– Вспомни мальчика Коулов, Дадли, – мама говорила все увереннее. – Он два месяца проходил с гипсом.

– Никто не знает, что Гарри к этому причастен.

– Но мы-то знаем! Что если в следующий раз это будет не гипс? Что если… что если кто-то погибнет? Пока он дома, мы можем все держать под контролем, но в Смелтинге нас не будет.

– Ты хочешь сказать, что его следует отправить в этот сумасшедший дом? Одри, я не позволю, – но отец произнес это уже не так уверенно, как прежде.

– Может, можно нанять частного учителя, который поможет ему научиться самоконтролю?

– Боюсь, что частных учителей магии сейчас не существует. Все образование централизовано, – вновь заговорила гостья. – Поверьте, дома мальчику угрожает гораздо большая опасность, чем в Хогвартсе. Ему необходимо учиться управлять магией.

Отец снова принялся расхаживать по комнате.

– Гарри, ты бы его лицо видел, – прошептала Мэг.

– Ну так пусти посмотреть! Хватит с тебя. В конце концов, они обо мне говорят.

Пышка недовольно засопела, но отодвинулась от замочной скважины, к которой тотчас же прильнул Гарри. И вовремя – отец с каменным лицом остановился перед МакГонагалл.

– Вы можете гарантировать моему сыну безопасность? Что ему не придется воевать, что его не сожрут ТЕ ТВАРИ?

– Да, мистер Дурсль. Ни войны, ни дементоров, это я могу гарантировать. Что касается метел, если родители категорически против занятий детей спортом, никто не будет настаивать на вступлении ученика в квиддичную команду.

Отец поджал губы и задумался.

– Хорошо, – через силу выдавил он. – Пусть едет. Но я заберу его от вас, как только он научится контролировать эти свои способности, как только научится азам. Сколько лет там у вас занимает обязательная программа?

– Пять.

– Значит, через пять лет мой сын покинет вашу школу и вернется в безопасный, нормальный мир.

Гостья слабо улыбнулась. На лице ее явно было написано: «Время покажет», и Гарри был с ней согласен. Ему трудно было представить, что можно покинуть школу, где учат летать, совершать невозможные вещи.

– Что ж, так тому и быть… – отец кашлянул. – Значит, я зову Гарри.

Дети быстро переглянулись и, не сговариваясь, ринулись на кухню. Когда мрачный отец вошел туда, Мэг с невинной рожицей доедала кусок торта, а Гарри ковырял вилкой в тарелке.

Бросив на своих чад тяжелый взгляд, отец положил руку Гарри на плечо.

– Нечего притворяться. Я более чем уверен, что вы подслушивали.

– Па, да не… – начала было Мэгги, но быстро умолкла.

– Так, ты – марш к себе в комнату. Гарри, идем со мной.

Мэгги надулась, но ослушаться не посмела.

– Расскажешь потом, – потребовала она у вставшего из-за стола брата.

– И в жабу превращу, – пошутил Гарри, заработав от отца увесистый подзатыльник.

Потирая голову, он вошел в гостиную и наконец-то оказался лицом к лицу с самой настоящей волшебницей.

Глава 3. Мантия, палочка и котел


Войдя в гостиную, мальчик первым делом уставился на самую настоящую волшебницу. Вроде обычная старушка, сухощавая, в шотландской шерстяной юбке, в квадратных очках в роговой оправе. Если бы она не говорила о магии с папой, Гарри и не подумал бы, что она может быть ведьмой. Принял бы за чудаковатую одинокую учительницу.

– Значит так. Повторять то, что и так было подслушано, не стану, – мрачно произнес отец. – Гарри, ты едешь в эту школу, а не в Смелтинг. На время. Но после того, как они научат тебя контролировать твою… магию, ты закончишь приличный университет. Надеюсь, все эти заклинания и метлы не помешают тебе освоить обычную школьную программу.

– Не, пап, не помешают! – про себя мальчик уже решил, что некоторые школьные предметы и правда выучит сам – пригодятся и в волшебном мире, а на другие можно забить. Волшебником быть круче, чем адвокатом.

– В таком случае можешь взять письмо. Но помни: осторожность и осмотрительность! И никаких, повторяю, НИКАКИХ битв и полетов под облаками на метлах.

Гарри отчаянно закивал, чтобы отец не передумал, и поскорее схватил письмо, разорвал конверт и жадно прочитал первый из лежавших в нем листков, на котором значилось:


Хогвартская школа Чародейства и Волшебства
Директор: Мортимьер Джордан.

Уважаемый м-р Дурсль

Настоящим имеем честь сообщить, что Вы приняты в Хогвартскую школу Чародейства и Волшебства. Прилагаем также список учебников и прочих необходимых принадлежностей.

Начало учебного года – 1 сентября.


Ниже стояла витиеватая четкая подпись и имя удивительной гостьи, оказавшейся заведующей учебной частью. Гарри немного оробел от такого известия, профессор МакГонагалл показалась ему строгой. Похоже, при ней не поволынишь – вмиг двоек наставит и еще заставит учить сверхурочно.

– Еще и принадлежности! – проворчал, заглядывая в текст через плечо Гарри, отец. – Что-то я такое припоминаю. Братец притаскивал домой гору каких-то книг, непонятных вонючих колб, да еще и котел. И где вы все это предлагаете купить? – последний вопрос был обращен к профессору МакГонагалл.

– В волшебном квартале Лондона. Мальчик может отправиться туда со мной или с вами.

– Ну уж нет, одного я его туда не отпущу. Сам посмотрю, насколько у вас безопасно, – это решение видимо далось отцу с трудом. – Волшебный квартал, господи! Целый квартал, и прямо в столице!

– Как вам будет угодно. В таком случае, вот инструкции, как попасть на Диагон-аллею, – профессор МакГонагалл передала главе семьи лист пергамента. – Для того чтобы поменять ваши деньги на те, которыми пользуемся мы, обратитесь в банк.

– У вас еще и банки свои есть? – это известие Дадли Дурсль воспринял несколько проще, чем новость о волшебном квартале. – Хм…. Может, вы и не так уж безнадежно отсталы. Ладно, посмотрим. Гарри, давай сюда этот список. Одри, думаю, мы вернемся из этого… С этой… аллеи не раньше чем к ужину, если в этом банке очереди как во всех обыкновенных. Не волнуйся, пока Гарри со мной, они не смогут причинить ему вреда.

Мама кивнула, но по ней было видно, что теперь она будет беспокоиться вдвойне – и за сына, и за мужа.

– Так мы прям сейчас едем, пап? – глаза у Гарри загорелись от восторга.

– А смысл тянуть? – отец вздохнул. – Все равно придется. Так что давай, одевайся поприличнее и в машину.

– Я мигом! – Гарри подскочил и понесся к себе в комнату, запихивая на ходу в карман джинсов письмо.

Волшебный квартал! Волшебный банк! Может, там и вампиры есть? И оборотни? А может, у них по улицам эльфы гуляют, как во «Властелине Колец»! Лучшего приключения в свой день рождения он и пожелать не мог. И пусть теперь Мэг забирает плеер хоть насовсем! Зато у него будет котел, куча вонючих колб, как у Франкенштейна какого-то, и он будет колдовать!

Мигом переодевшись и натянув кроссовки, мальчик скатился по лестнице и помчался на улицу. Отец уже выводил из гаража машину, а Мэгги дергала маму за рукав и ревела:

– Я тоже хочу посмотреть! Я тоже поеду!

– Не жди нас к обеду, – перекрывая рыдания дочери, прокричал Дадли Дурсль. – Мы с Гарри пообедаем где-нибудь в Лондоне.

Юный волшебник меж тем уже забрался на сидение рядом с отцом и пристегнулся понадежнее. Машина тронулась с места под рев Пышки Мэг. Только проехав два квартала, Гарри вспомнил, что, уезжая, нигде не видел профессора МакГонагалл. Видимо, волшебница улетела на метле или еще каким-нибудь колдовским способом покинула дом.

Всю дорогу отец молчал, мрачно глядя на дорогу. Гарри все не решался задать вопрос, который так и вертелся на языке. Только когда машина была припаркована напротив какого-то захудалого бара, указанного в инструкциях профессора МакГонагалл, мальчик, наконец, решился.

– Пап, а мой двоюродный дядя правда воевал?

– Да, – отрезал отец.

– А ты?

– Слава Богу, нет. Мне и пары встреч с их мирком хватило, – он передернул плечами.

– Пап, а почему ты назвал меня Гарри?

– Потому что так звали прадеда Одри.

– Ты сказал, что в честь дяди.

– Если подслушал, зачем спрашиваешь? – прорычал отец.

Гарри прикусил язык. Дальнейшие расспросы были равносильны самоубийству. Вслед за отцом он вошел в бар и замер, восторженно разглядывая собравшуюся в нем публику. Ух ты! Ну и одежки! Словно из какого-то фантастического фильма! Неужели и он будет так же одеваться? Наверное, да. Отец обратился с каким-то вопросом к стоявшему за стойкой лысому старикашке. Разговора Гарри не слышал, увлекшись новым зрелищем: из камина, занимавшего почти всю стену, вышел волшебник. Отряхнув мантию от сажи, он заспешил к какой-то компании, уже махавшей ему руками. Потрясающе! Значит, они и правда летают через каминные трубы! Интересно, почему их никто на крышах не видит?

Его размышления на этот счет прервал отец, взявший Гарри покрепче за руку и повлекший за собой в задний дворик бара. Дорогу им указывал все тот же лысый хозяин забегаловки. Трижды постучав извлеченной из кармана палочкой по кирпичной стене, он развернулся и пошел назад за стойку, даже не глядя на то, как Дурсли проходят через открывшуюся арку.

В первый момент Диагон-аллея показалась Гарри похожей на какой-то удивительный балаган или кусочек иллюстрации к сказке. Старинные дома с башенками, лепниной и черепичными крышами, множество маленьких лавочек и толпа спешащих по своим делам людей в мантиях и плащах. Отец как-то сжался при виде всего этого великолепия и принялся изучать инструкции. Следуя записям, старший и младший Дурсли углубились в магический квартал и в скором времени уже стояли перед белым как снег зданием, возвышавшимся над окрестными магазинчиками и домами.

Отец покашлял, оглядывая впечатляющее здание банка. На лице его были написаны смесь удивления и недоверия. Кажется, он все еще не мог поверить, что волшебники построили столь богатый и презентабельный банк. Шарахнувшись от чинного карлика в красном камзоле, отворившего им дверь, мистер Дурсль, крепко держа сына за руку, шагнул в холл.

У Гарри глаза разбежались. Здесь повсюду были такие же карлики, как тот, на входе! Они сидели за конторками и что-то писали перьями в толстых книгах, щелкали счетами, взвешивали золотые монеты на весах и рассматривали драгоценные камни. Одни сновали туда-сюда, провожая посетителей вглубь банка, другие носились с бумагами. Потоптавшись какое-то время у входа и убедившись, что служащих обычной внешности тут не дождаться, отец нерешительно шагнул к одной из конторок.

– Что вам угодно, сэр? – писклявым голоском осведомился карлик с козлиной бородкой и большими ушами, отрываясь от подсчетов.

– Э-э… Вы принимаете валюту немагического мира?

– Обмен денег? Конечно. Подождите минутку, – он порылся в кипе бумаг и достал какой-то том, раскрыл на последней незаполненной странице, а потом вытащил из ящичка стола и положил перед Дурслями небольшой бланк. – Заполните это и укажите цифрами и прописью сумму для обмена. Соотношение денежных средств и процент за услуги банка – на обороте.

Отец перевернул бланк и некоторое время изучал его. Брови его поползли вверх.

– Такие безумные цифры?! Одна золотая монета – пять фунтов? Надеюсь, цены здесь не драконовские.

– Ни в коем случае, – совершенно серьезно ответил клерк. – Драконы не устанавливают цен.

Гарри не понравилось, что этот мерзкий карлик издевается над словами отца. Меж тем мистер Дурсль, морщась, заполнил бланк. От пера и чернил он наотрез отказался и пользовался шариковой ручкой. Поставив под заполненной формой подпись, а затем еще одну в книге, отец отсчитал сотню фунтов и получил от клерка двадцать тяжелых золотых монет, одной из которых тут же завладел Гарри под предлогом «рассмотреть получше».

– Пап, а что мы купим сначала: мантию или котел? – мальчик так и прыгал от нетерпения оказаться в волшебной лавке.

– Что ближе, – отрезал мистер Дурсль. Всю дорогу он оглядывался по сторонам, видимо, выискивая признаки того, что в этом обществе не все спокойно, но так и не находил.

Волшебники и волшебницы спешили по своим делам как обычные люди, живущие спокойной мирной жизнью. Так и не найдя повода забрать сына из этого места, мистер Дурсль сдался и повел Гарри по магазинам. Спустя полчаса мальчик стал счастливым обладателем настоящего телескопа, весов, оловянного котла второго размера, набора хрустальных фиалов (в списке было сказано, что стеклянные тоже подойдут, но отец решил, что раз уж Гарри идет учиться на волшебника, то все у него должно быть лучшее) и кипы книжек. Оставались еще форма, теплый плащ, перчатки из драконьей кожи и палочка. Вот именно палочку Гарри хотелось получить больше всего, но отец все откладывал посещение соответствующей лавки.

Наконец, когда практически все покупки были сделаны, отцу все же пришлось обратить свое внимание то, что у Гарри до сих пор нет палочки. Некоторое время он стоял посреди улицы, изучая список, словно надеясь, что этот момент еще можно оттянуть, но, в конце концов, смирился.

– Так, и где эти штуки тут продаются?

– Может, там? – Гарри ткнул пальцем в сторону маленькой полутемной витрины, в которой красовалась одинокая палочка в футляре из красного дерева.

– Гм… Выглядит это место не слишком презентабельно. Вряд ли здесь продаются лучшие.

– Пап, уже четыре! Если мы будем искать другую лавку, то опоздаем на ужин.

– Ладно, – сдался мистер Дурсль. – Идем.

Они вошли в полутемное помещение, где пахло пергаментом, деревом и пылью. Над дверью звякнул колокольчик. Гарри уставился на висевший на стене гобелен, изображающий дракона, феникса, единорога и водяного, а когда снова повернулся к отцу, столкнулся нос к носу с низеньким мужчиной лет тридцати на вид. Длинные волосы его были забраны в хвост, а на мантии прилипла свежая стружка.

– Добрый день, – мягким баритоном поздоровался хозяин. – Добро пожаловать в лавку Оливандера. Вы не ошиблись с выбором – наша семья делает лучшие палочки с 300 года.

– Тогда подберите ему, – отец кивнул на Гарри, – самую лучшую.

– О, не беспокойтесь. Традиция Оливандера гарантирует, что каждый волшебник уйдет отсюда с идеально подходящей ему палочкой, – владелец лавки засуетился вокруг мальчика. – Когда у вас день рождения, молодой человек?

– Сегодня, – гордо ответил Гарри.

Услышав такое, продавцы маггловских магазинов обычно начинали его поздравлять и предлагать самые лучшие игрушки и диски, но на продавца палочек это не произвело никакого впечатления.

– Стало быть, двадцать четвертого августа. Отлично. А какой рукой вы предпочитаете пользоваться?

– Левой, – разочарованно пробормотал мальчик.

– Великолепно, – хозяин принялся измерять рост и ладонь Гарри большим складным аршином, а затем, оставив волшебный инструмент работать самостоятельно, принялся копаться в каких-то толстых старых фолиантах.

– А вы, правда, живете несколько столетий? – полюбопытствовал мальчик.

– Что? Ах, нет, конечно! Эта лавка и дело передается по наследству. Мне она осталась от дяди лет семь назад, но традиция работы с палочками в нашей семье древняя.

– Значит, ваш дядя тоже делал палочки?

– Да, – владелец лавки обернулся и гордо посмотрел на Гарри. – Палочка Великого Гарри Поттера – его работа.

– Слышал, пап! Дядя Гарри тоже брал палочку здесь!

При этих словах хозяин чуть не подпрыгнул и, оставив фолианты, развернулся к покупателям.

– Так вы родственник самого Великого Гарри Поттера! – ахнул он. – Это большая, большая честь для меня! В наших книгах даже осталась запись. Да-да, остролист и перо феникса. Я тогда только начинал осваивать ремесло, но помню. Посмотрим, что подойдет вам.

Он с интересом глянул на мальчика еще раз и заспешил к полкам в подсобном помещении. Вернувшись с несколькими футлярами, владелец лавки достал из первого красивую точеную палочку белого цвета.

– Уверен, родственнику самого Великого Гарри Поттера подойдет что-то неординарное! Ну-ка, ну-ка, посмотрим… Омела и перо феникса. Двенадцать с половиной дюймов. Сильная, верная. Взмахните ею, молодой человек.

Гарри взял палочку, приноравливаясь к ней. Это было совсем не то, что держать в руке игрушечный меч или шариковую ручку. Но, к великому разочарованию мальчика, когда он взмахнул палочкой, с ее кончика сорвалась всего одна тусклая искорка.

– Нет, не то. Несомненно, не то, – хозяин забрал у него палочку. – А если вот эта? Черное дерево и жила дракона. Мощная, надежная, великолепно усиливает защитные заклинания.

И опять палочка не послушалась Гарри. В последующие несколько минут он перепробовал еще три палочки с различными сердцевинами и деревом корпуса, но ни одна не подошла ему, по мнению владельца лавки.

Отец уже начал пофыркивать: что же это за хозяин, который не может подобрать товар для покупателя? Но Гарри охватил азарт. Ему было интересно увидеть как можно больше палочек. И это ни с чем не сравнимое волнение, когда очередной колдовской инструмент оказывается в руках. Подойдет? Не подойдет?

– Ну, а если вот эта? Бук и волос келпи. Двенадцать дюймов и три четверти. Гибкая, хорошо подойдет для чародейства.

Гарри взмахнул очередной палочкой из темного дерева, слегка изогнутой, с гладкой рукояткой. С кончика палочки сорвался маленький, но довольно яркий фейерверк.

– Ну что ж, кажется, эта будет впору, – мальчику показалось, что хозяин слегка разочарован. Видимо, он ждал чего-то большего.

– Вот этот прутик? – отец тоже презрительно скривился.

– Не слишком красива, но она хорошо подошла мальчику. Понимаете ли, у каждой палочки должно быть единение с владельцем – только так можно достичь лучших результатов. Мы часто говорим, что не волшебник выбирает палочку, а палочка выбирает хозяина. Внешняя отделка не столь важна. Лучше всего ваш сын будет колдовать именно этой.

– И сколько она стоит? – отец, похоже, собирался торговаться до последнего: если уж Гарри подошла такая неказистая палочка, то и платить за нее много ни к чему.

– Пять галеонов и три сикля.

– Что?! Пять этих ваших… Это же двадцать пять фунтов! Ну и цены, да вы тут совсем с ума посходили со своим волшебством? Двадцать пять фунтов!

– Торговля неуместна, уважаемый. Палочка стоит пять галеонов и три сикля, – поджал губы хозяин. – Даже Великий Гарри Поттер не торговался за свой колдовской инструмент.

Ворча себе под нос, отец достал деньги и отсчитал требуемую сумму.

– Надеюсь, упаковка входит в счет?

– Да, футляр, конечно, прилагается.

Палочка Гарри была уложена в аккуратный дубовый футляр с красной бархатной обивкой и перекочевала к мальчику.

– Ну все, теперь домой. И не вздумай размахивать этой штукой. Глаз себе выколешь, – отец спешно покинул лавку.

Мальчика немного злило то, как хозяин магазинчика смотрел им вслед с каким-то разочарованием, будто надеялся, что племянник самого Великого Гарри Поттера поразит его, а вместо этого увидел что-то заурядное. По пути домой мальчик не утерпел и спросил отца:

– А у дяди Гарри палочка была лучше моей?

– Почем я знаю? Я в этих колдовских штуках не разбираюсь. Черт, да держи ты этот котел! Он же так гремит, словно мы везем гору металлолома! Я не знаю, какие там палочки хорошие и какие плохие. Но внешне она смотрелась повнушительнее.

Гарри закусил губу.

Весь вечер мальчик перебирал свое новое имущество, сунул нос в пару книг, расставил на столе, а потом снова собрал в коробку фиалы. Мэг тоже была в восторге от привезенных волшебных вещей. Больше всего ей понравился котел. Девочка то и дело подходила к нему и норовила ударить ногой. В конце концов громкие «Бам!», получавшиеся ее усилиями, начали раздражать не только Гарри, но и родителей, и они спрятали котел в кладовку. Надувшаяся Пышка ушла к себе в комнату слушать плеер, а Гарри, наконец, получил возможность вдоволь наиграться со своей палочкой. Колдовать он пока еще не умел, но ему очень нравились вылетающие из нее при взмахе искры.

Глава 4. Хогвартс


Первого сентября вся семья отправилась провожать Гарри в школу. Поначалу родители хотели отправить Мэг к бабушке с дедушкой, но девочка закатила истерику и заявила, что если ей не дадут посмотреть на волшебников, то она обязательно расскажет всем, что Гарри – колдун. Отец схватился за голову: его родители не слишком-то уважали волшебство, и им, несомненно, не понравилось бы, что их родной внук отправляется в ту же школу, что и племянник. В результате Пышка, зареванная, но довольная, сидела на заднем сиденье машины рядом с Гарри и помогала ему удерживать котел.

Добравшись до платформ, все семейство остановилось, не зная, куда двигаться дальше. Вот девятая платформа, вот десятая… А где же 9 и 3/4?

– Пап, а как дядя Гарри туда попадал? Может, тут надо опять по чему-то постучать?

– Понятия не имею, – скривился мистер Дурсль. – Мы ни разу не провожали его до самого поезда.

– А может, просто пойдем вот за ними? – Мэг ткнула пухлым пальчиком в сторону какой-то семьи, следовавшей за маленькой рыжеволосой девочкой, толкавшей тележку, гору поклажи на которой венчали котел и клетка с совой.

Отец прищурился, разглядывая шумных чудаковатых людей, а затем отпрянул и предупредил:

– Одри, Мэг, не подходите к ЭТИМ близко. Кажется, это те самые… По крайней мере, такие же шумные, бестолковые и рыжие.

– Кто «те самые»? – немедленно заинтересовалась Пышка.

– Да так. Одна чокнутая семейка. Только и умеют, что вламываться в приличный дом, разнося стену или окно и глупо издеваясь над людьми. Мэг, давай руку. Не вздумай подходить к ним, я сказал! Гарри, ты тоже.

Держась на приличном расстоянии от шумных волшебников, суетившихся на перроне, Гарри и его родственники добрались до середины платформы. Здесь рыжеволосое семейство остановилось, а затем девочка разогнала тележку, направив ее прямо на кирпичную стену между 9 и 10 платформами. Миссис Дурсль ахнула, наблюдая за ней, но девочка останавливаться явно не собиралась. Миг – и она скрылась из виду, пройдя прямо сквозь кирпичи.

– Ух ты! Волшебная невидимая дверь! – Мэг запрыгала на месте. – Пап, я тоже хочу сквозь стенку!

– Мы не можем, – запротестовала мама. – Гарри и Мэгги разобьются.

– Сейчас посмотрим. Если это опасно, поищем другой вход, – дождавшись пока рыжие скроются из виду, отец подошел к стене и осторожно коснулся ее рукой в том самом месте, где проходили волшебники, а затем похлопал ладонью по кирпичам. – Нормальная стена.

– А может, надо бегом? – и не дожидаясь разрешения родителей, Мэгги разбежалась и исчезла, растворившись в стене.

Мистер Дурсль охнул и ринулся за ней. Гарри тоже побежал вперед, не желая уступать сестре, и чуть не сбил тележкой на той стороне преграды отца. Мама семенила последней. В результате на перрон семейство Дурслей ввалилось с шумом, гамом и толкотней, немногим уступавшими тем, что производили рыжие волшебники.

Получив выволочку от отца и порцию охов и вздохов от матери, Гарри наконец-то смог рассмотреть получше и волшебную платформу, и поезд. Красивые яркие вагоны, красный паровоз, скрывавшийся в клубах дыма, – все это было так не похоже на электропоезда, которые он видел прежде. А сколько вокруг было волшебников и волшебниц! И сколько детей… Гарри насчитал десять сверстников, спешивших с тележками за своими родными, прежде чем мама вцепилась в него и принялась поправлять воротник рубашки.

– Мам, отстань! – заныл мальчик.

– Гарри, давай быстрее в поезд, – отец явно спешил посадить сына в вагон и исчезнуть из этого места. – И запомни как следует: никаких метел. И никаких войн. Я лично проверю на каникулах. И постарайся, чтобы тебя не превратили ни в какое… какую… Словом, чтобы ты остался нормальным человеком. Хоть внешне. И не забудь написать, насколько там приличные условия. Пусть даже и… гм… с птицей.

– Да все я понял, пап! Ни во что меня не превратят, а если попробуют, я сам их превращу.

Отец отвесил ему весьма ощутимый подзатыльник, но все же помог поднять в поезд сундук и котел. Мама расцеловала мальчика на прощание, а Мэгги принялась требовать, чтобы Гарри обязательно прислал ей что-нибудь волшебное.

– Я тебе пришлю зелье, которое превратит тебя в жабу, если не отстанешь, – пообещал, уворачиваясь от очередного подзатыльника, мальчик.

– А можно, я буду играть на твоем компьютере и слушать твои диски?

– Только попробуй!

– Я не сломаю, Гарри, ну это нечестно, тебе и колдовать, и в волшебную школу, и котел, а мне-е-е?

– Ладно, бери что хочешь, только не испорть.

В это время послышался громкий свисток, и проводник закричал, чтобы провожающие отошли от вагонов. Мама и папа оттащили Мэгги, которая норовила потихоньку забраться в поезд, и отошли за жирную белую линию. Мальчик поспешно поднялся в ближайшее свободное купе. Поезд тронулся. Гарри некоторое время махал рукой родственникам, но затем дым от паровоза стал слишком сильно щипать глаза, и мальчик предпочел закрыть окно. Только сейчас до него начало доходить, что он впервые едет один в поезде, так далеко от дома, да еще в волшебную школу. Достав мантию, Гарри поспешил переодеться, чтобы не отличаться от прочих учеников, давно уже щеголявших в принятых в волшебном мире одеяниях. Когда он уже почти закончил с переодеванием, в дверь заглянул какой-то невысокий бледный мальчик с белокурыми волосами.

– Тут свободно?

– Вроде, да.

– А у тебя случайно нет мартышки, которая норовит чем-нибудь бросаться?

– Нет. А что, у кого-то есть мартышка?

– О да, и совершенно отвратительная. Я обязательно напишу отцу, что в Хогвартс скоро разрешат брать с собой не пойми каких тварей, – мальчик поджал тонкие губы.

– А у тебя есть животное?

– Филин. Они смотрятся престижно, – неожиданно появившийся сосед втащил в купе свой сундук и большую клетку, в которой дремал важный филин.

– Ух ты! Красивый. А мне никого не купили. Папа сказал, что жабы и крысы – уродство, от совы много шума и грязи, а на кошек у мамы аллергия. – Гарри склонился над клеткой.

– Не суй пальцы, – предупредил мальчик. – Он очень серьезный и умный. Сунешь палец в клетку – обязательно клюнет. Филин, а не клетка.

Гарри рассмеялся и сел на свое место. – Тебя как зовут?

– Скорпиус, – мальчик слегка скривился. – Скорпиус Малфой.

– Ничего себе имечко!

– Отец придумал. Ненавижу его за это. Латинские имена уже давно не модны. А ты?

– Гарри Дурсль.

– Еще один. Твои родители тоже с ума сходят по этому имени? Вот увидишь, в школе половина всех мальчиков окажется Гарри. А фамилии твоей я что-то не слышал.

– Мой папа очень хороший адвокат, но я не думаю, что он занимается делами волшебников, наверное, у вас его и правда не знают.

– А, так ты их этих… – Скорпиус презрительно фыркнул и задрал нос.

– Из кого это еще из этих?

– Из грязнокровных.

– Нормальная у меня кровь, – обиделся мальчик. – Красная, как у всех.

– Твои родители – магглы.

Всем своим видом Скорпиус показывал, насколько это отстойно – иметь родителей-магглов. Гарри задумался.

– Ну и что, зато мой двоюродный дядя был волшебником.

– Почему был?

– Потому, что погиб на какой-то там войне. А потом папа назвал меня в его честь.

Малфой вновь заинтересованно уставился на мальчика.

– Твой дядя – Гарри Поттер?

– Ну да, а ты что, его знаешь?

Некоторое время сосед усиленно размышлял, что важнее, маггловское происхождение Гарри или такое родство, и, в конце концов, решил ответить без излишней надменности:

– Гарри Поттера все знают. Он – герой войны. Мой папа учился с ним в школе.

– Мой дядя – герой и знаменитость? Круто!

– Да, думаю, это тебе поможет выплыть, несмотря на происхождение.

– Мне мои родители нравятся. Они хорошие и любят меня.

– Но они магглы.

– И что?

– Ничего. Просто в приличных семьях это называется грязной кровью. Но если ты скажешь, кто твой дядя, то гнать из компании не будут.

– Я подумаю.

Гарри вспомнил как в школе дети тех родителей, которые занимали высокое положение или могли похвастаться своим семейным древом, держались обособленно от остальных. Видимо, в мире волшебников было что-то подобное.

«Ну уж здесь-то я не упущу свой шанс! Зря, что ли, у меня знаменитый дядя? Вот в лепешку разобьюсь, а пролезу к этой их элите!» – подумал мальчик.

Поезд мчался мимо каких-то поселков и полей. Некоторое время Гарри расспрашивал Скорпиуса о мире волшебников и о том, что его ждет в Хогвартсе. К тому времени, как по коридору проехала тележка, нагруженная сладостями, он уже знал о том, что его дядя и отец Скорпиуса играли за школьные команды в квиддич, был вкратце посвящен в правила этой игры и знал фамилии самых знатных семей.

– Да ты их всех увидишь, если попадешь на правильный факультет.

– А какой правильный?

– Слизерин. Все лучшие семьи оттуда. И мой папа тоже.
1
– А какие есть еще факультеты?

– Равенкло, это тоже туда-сюда, это в приличных семьях принимают. А еще Гриффиндор и Хаффлпафф. Хаффлпафф – для тупиц. Лучше вообще не учиться, чем попасть туда.

– А на каком факультете учился мой дядя?

– В Гриффиндоре. Но это было неправильно. Если бы он учился в Слизерине, то не погиб бы.

Гарри кивнул, запоминая и эту информацию.

Стемнело. В вагонах зажегся свет. Филин Скорпиуса проснулся и вертел головой, озирая купе. Мальчик насыпал ему корма из большого яркого пакета. Спустя еще час, когда за окном было уже совершенно темно, поезд начал замедлять ход. По коридору прошел какой-то старшекурсник, объявивший:
– Первоклассники, подъезжаем! Оставьте свои вещи в купе, они будут доставлены в школу. Только не забудьте прикрепить бирки со своими именами.

Вскоре поезд остановился.

Спрыгнув на темный перрон, Гарри неуверенно огляделся. Старшие ребята, весело переговариваясь, спешили куда-то, а первокурсники сбивались в кучу, не зная, куда податься. Вскоре перрон почти совсем опустел.

– Может, нас забыли? – пискнула какая-то девочка.

– Не говори глупостей, – отозвалась другая, показавшаяся Гарри смутно знакомой. – Сейчас кто-нибудь подойдет.

И верно, в темноте зажегся одинокий фонарь, и низкий громкий голос окликнул:
– Первоклашки! Идите сюда! Первоклашки!

– Хагрид, – прокомментировал презрительно Скорпиус. – Уже совсем старый, а все такой же дурак, как когда папа учился.

– Почему дурак? Вовсе он не дурак, – заступилась за неведомого Хагрида девочка, успокаивавшая подругу.

– Потому, что только дураков исключают из школы.

– А-а! Это же Малфой! Все понятно, Малфоям только бы гадости говорить.

Скорпиус собрался ответить что-то язвительное, но в это время над ним возникла фигура лохматого седовласого гиганта.

– Ага, вот вы где! – пробасил он, глядя на притихших малышей из-под кустистых бровей. – Ну, эта, давайте, идите за мной, только осторожно, тропинка крутая шибко.

– Видел? – прошептал Скорпиус, когда Хагрид отошел. – Одет как какое-то отребье и говорит как деревенщина. Да еще и полувеликан.

– Правда? То есть, у него кто-то из родителей – настоящий великан? Теперь понятно, почему он такой здоровенный.

– Здоровенный, глупый и неуклюжий.

– Ну… Неуклюжий это перебор. Вон как ловко по этим корням лезет. – Гарри, морщась, перебрался через очередное поваленное дерево. – Но вот попасться ему под горячую руку я бы не хотел. Этот отвесит подзатыльник так отвесит. Все мозги вышибет.

– Хагрид никаких подзатыльников не отвешивает, – вновь встряла девочка, спорившая со Скорпиусом. – Он добрый и веселый.

– И тупой, – огрызнулся Малфой, выпутывая мантию из веток куста. – Не мог, что ли, по всей дороге фонарей навешать? Обязательно надо ноги ломать и мантию рвать!

– Он не тупой. Может не гений, но не тупой. А фонари не вешают потому, что такой ритуал.

– Отличный ритуал. Прийти в школу не в новой мантии, а в рванье.

– А мантию можно руками придерживать!

– А Уизли могут и помолчать!

– Да ну вас, – Гарри оттащил Скорпиуса от девочки. – Подумаешь, девчонка, было бы с кем ссориться.

– Она не просто девчонка, – огрызнулся Малфой. – Она – Уизли. Такая же рыжая, как они все, и наглая – лезет не в свое дело и всех поучает, совсем как ее мамочка.

– Значит, она чистокровная?

– Не совсем. Отец чистокровный, хоть и не из самой приличной семьи, да еще и нищей, а мать у нее навроде тебя, только никаких знаменитых родственников нет. Непонятно, как ее вообще в министерство работать взяли?

– Наверное, потому, что у мамы в голове мозги, а не опилки, как у некоторых.

– Да перестань ты цепляться! – не выдержал Гарри. – Иди к другим девчонкам и их поучай.

– Ну и пойду, – надулась девочка. – А на твоем месте я бы с такими, как Малфой, связываться не стала. У них одна чистота крови на уме.

– Ну и что? – пожал плечами Гарри. – Я же не с его кровью говорю, а с ним.

Уизли посмотрела на него как на полоумного и удалилась. Скорпиус поджал губы и бросил ей вслед злой взгляд.

Спустившись по узкой крутой тропинке, они оказались на берегу большого озера. У берега стояли лодки, на носу каждой из которых горел фонарь.

– Ну наконец-то свет! – обрадовался Малфой. – Я уж думал, что до самого Хогвартса в темноте добираться будем.

Гарри не ответил. Он восторженно смотрел на здание, возвышавшееся на скалах на другом берегу озера. Множество башенок, переходов, галерей, балкончики и сияющие ярким светом окна, все это создавало впечатление волшебного замка из сказки. Впрочем, Хогвартс и был волшебным замком.

– Ты идешь? – Скорпиус дернул его за рукав, и Гарри полез в лодку вместе с Малфоем и еще парой каких-то ребят, которым Скорпиус снисходительно кивнул. – Это Патрик Кирк и Арчибальд Хогген. У них родители работают в министерстве, – шепнул он Гарри. – Не слишком-то знатные, но полезные знакомые.

Школа медленно приближалась, Малфой молчал, только иногда отпуская короткие фразы в ответ на болтовню Патрика и Арчи, которые, похоже, давно уже дружили. Гарри тоже старался больше наблюдать за спутниками, чем болтать сам.

Когда лодка ткнулась носом в пристань и ребята выбрались на сушу, попутчики затерялись в толпе. Хагрид передал первоклассников профессору МакГонагалл и вышел куда-то в боковую дверь, низко наклонившись, чтобы не задеть головой притолоку.

– А ее я знаю, – решил похвастаться Гарри. – Это профессор МакГонагалл, заведующая учебной частью. Она приходила к нам домой, когда прислали письмо из школы.

– Она всегда обходит магглорожденных учеников, – кивнул Скорпиус. – А еще она – декан Гриффиндора. И преподает трансфигурацию. Папа говорил, что она жутко строгая, даже со своих гриффиндорцев нещадно баллы снимает.

– Ага, я тоже подумал, что у нее не поволынишь.

Профессор МакГонагалл проводила первокурсников в небольшую комнату и принялась рассказывать про значимость распределения, но Гарри ее не слушал. Для себя он уже решил, что хочет или в Слизерин, как Скорпиус, или в Равенкло. Ребята, которые туда собирались, выглядели умными, в отличие от надоедливой Уизли, бредившей Гриффиндором.

Глава 5. Беды начинаются.


Наконец первокурсников ввели в большой зал, под потолком которого парили сотни свечей, и построили перед преподавательским столом. Профессор МакГонагалл вынесла старый шаткий табурет и потрепанную островерхую шляпу. Зал притих, и в наступившей тишине шляпа раскрыла прореху возле тульи наподобие рта и запела:

– Порою скрыто хорошо,
Кто ты на деле есть.
Но подойти ко мне изволь,
На табурет присесть –
В твои я мысли загляну
И все увижу в них,
Ведь для меня секретов
Нет в школе никаких.
Давным-давно я создана,
Чтоб вас сортировать
И подходящий факультет
Для всех определять.
Коль благороден ты и смел –
Удел твой – Гриффиндор,
А в Хаффлпаффе ценят труд,
Терпенье и напор.
Коль сильно жаждешь знаний ты,
Талантлив и умен,
Пойдешь учиться в Равенкло,
Тебе подходит он.
Амбициозным тоже я
Найду свой факультет,
Пошлю учиться в Слизерин,
Иных там просто нет.
Все факультеты хороши,
Но каждому – свое.
Надень меня, я объявлю
Призвание твое!

Раздались жидкие аплодисменты, а затем профессор МакГонагалл принялась вызывать первоклассников по списку. Названные подходили, садились на табурет, заведующая учебной частью надевала им на голову шляпу, и та громко произносила название факультета, на который считала нужным распределить новичка.

Довольно быстро очередь дошла до Гарри.

– Дурсль, Гарри!

Зануда-Уизли поперхнулась и закашлялась. Не глядя на нее, Гарри вышел вперед и плюхнулся на табурет. На глаза ему упала шляпа.

– Любопытно, – побормотала она. – И талант, и амбиции… Но все же, думаю, Слизерин наилучшим образом раскроет твои способности. Слизерин!

Гарри бросил гордый взгляд на Малфоя. Скорпиус незаметно показал ему большой палец, и мальчик поспешил к своему столу под слегка растерянным взглядом профессора МакГонагалл.

Распределение продолжалось. Гарри отметил, что Скорпиус был прав: многие мальчики носили имя Гарри, Гэрри или Гарольд. Впрочем, встречались и другие имена.

Кирк присоединился к Гарри, а Хогген был распределен в Равенкло.

– Жаль, – вздохнул Патрик. – Я думал, мы с Арчи будем вместе учиться.

– Да какая разница, на каком он факультете? – удивился Гарри. – Не на Хаффлпаффе же!

– А такая, – подал голос какой-то старший мальчик. – Мы уже шестой год спорим с Равенкло за кубок школы.

– И кто его выигрывает?

– Они, – скривился мальчик, кивая на украшавшие зал флаги в серебристо-синих тонах. – Но в этом году мы точно их обставим. И пусть гриффиндорцы подавятся своей победой в квиддиче, кубок школы важнее.

В это время Скорпиус, которого шляпа успела распределить за время разговора, втиснулся между Гарри и Патриком.

– Поздравляю, ты все-таки попал на правильный факультет. Хотя, если честно, я думал, она тебя в Равенкло отправит. Если не дурак, но не чистокровный, то обязательно туда попадаешь.

– Что значит не чистокровный? – встрепенулся Патрик.

– Малфой, только не говори, что грязнокровки и до Слизерина добрались! – совсем взрослый мальчик со значком старосты брезгливо изучал Гарри сквозь стекла очков.

– Я не грязнокровка, – разозлился мальчик. – Мой дядя – волшебник.

– А предки? – насмешливо спросил староста.

– А предки нормальные! Мне плевать, есть ли у них палочки, они и так меня любят. Зато мой дядя – Гарри Поттер!

Сразу несколько ребят повернулись и уставились на мальчика.

– Серьезно? – выдохнул Патрик. – Вот это да!

– И чего же ты тогда у нас делаешь? – продолжал огрызаться староста. – Поттер учился в Гриффиндоре, валил бы и ты к ним. Там и грязнокровок как раз любят.

– Его же шляпа распределила, – вступилась за Гарри высокая темноволосая девочка, тоже носившая значок старосты. – Перестань цепляться, Ллойд. Если мальчик в Слизерине, то значит того стоит. И потом, племянник Поттера – это и правда повод для гордости, – она вежливо улыбнулась Гарри. – Меня зовут Мелисса. Если что, обращайся. И не обращай внимания на Ллойда. У него просто плохое настроение.

– Смотри, Уизли распределяют, – Скорпиус хихикнул. – Вот был бы номер, если бы шляпа сейчас отправила ее в Хаффлпафф!

Но девочка – Гарри вспомнил, что именно ее видел на вокзале в толпе рыжих волшебников, так напугавших папу – была распределена в Равенкло. Неразобранных по факультетам ребят оставалось все меньше. И вот шляпа уже отправила последнего из первоклашек, Виктора Кински, в Гриффиндор.

Директор, полный низенький румяный волшебник, произнес короткую занудную речь, призывая учеников соблюдать школьные правила и хорошо учиться, а затем на столе сами собой появились блюда с разнообразной едой. Гарри всегда казалось, что его мама – мастачка готовить разные вкусности, но столько пирогов, пирожных, пудингов и бифштексов ему до сих пор видеть не приходилось. Да и на вкус еда была просто изумительная.

– Ничего себе, сколько же народу тут на кухне работает? Или волшебники все это наколдовывают?

– Еду наколдовать нельзя, такой закон магический, – объяснил с видом знатока Скорпиус. – А готовят домашние эльфы.

– Кто-кто?

– Слуги, – встрял Патрик. – Папа подарит мне нашего на совершеннолетие.

– Как это подарит? – не понял мальчик.

– Ну, подарит – значит подарит. Как сову.

Гарри задумался. По всему выходило, что домашние эльфы – очень умные зверушки. И очень полезные, раз умеют так готовить. Мальчик попытался представить себе что-то вроде дрессированного шимпанзе у плиты. Мама была бы сперва в шоке, но, попробовав такой стряпни, наверняка не отказалась бы завести такого помощника.

– А где можно достать эльфа?

– Они не достаются, – объяснил Скорпиус. – Их по наследству передают. Ну, или сами приходят и просятся на службу к достойным семьям.

– Как это, просятся? Они что, и говорить умеют?

– Естественно, – фыркнул Малфой. – И говорить, и все остальное.

– Они что, разумные?

– Ну, не как люди, конечно. Папа говорит, что магглы все-таки поумнее эльфов будут, но вообще – да.

– Но это же уже рабство получается.

– И вот ЭТО попало в Слизерин! – вновь заворчал Ллойд.

– Рабами их только чокнутая мамаша Уизли называет, – Скорпиус скривился. – На самом деле, эльфам просто нравится служить волшебникам и принадлежать семьям. Если бы они хотели жить без этого, как гоблины или кентавры, то насильно их бы не держали.

Это успокоило мальчика. В самом деле, если домашним эльфам нравится, то пусть живут, как хотят. Но сколько же всего он не знает еще о волшебном мире!

После ужина Ллойд и Мелисса повели первоклассников в гостиную Слизерина. Гарри шел за старостами, вертя головой. Волшебные портреты, переходившие из картины в картину, проносившийся порой под потолком призрак мужчины в окровавленной мантии, все это было так похоже на фильмы, которые он крутил дома, только еще круче и совсем настоящее. Кто знает, может здесь и вампиры есть?

Спустившись вместе с остальными в подземелья, Гарри остановился перед портретом какого-то аристократа.

– Значит так, – свысока провозгласил Ллойд. – Это – вход в гостиную. Портрет не пропустит без пароля. На эту неделю наш пароль – «Глаза змеи». Кто забудет, будет топтаться в коридоре, пока не подойдет более памятливый. Ну что, все запомнили пароль?

Первоклассники отозвались нестройным хором голосов. Староста поморщился и кивнул портрету. Тот отъехал в сторону, открывая проход в длинную прямоугольную комнату, оформленную в зеленых с серебром тонах. Гарри вошел и остановился, восхищенно оглядывая помещение.

– Клево!

Это и правда было красивое место. Большие тяжелые диваны и кресла с кожаной обивкой, мерно потрескивающее в камине пламя, совсем как в замке Дракулы в фильме. Углы комнаты тонули в таинственных тенях, шаги глушил толстый зеленый ковер, на котором серебром была выткана змея – символ Слизерина. А потолок… Гарри задрал голову, любуясь переливавшейся за толстым стеклом водой озера. Свет, проходивший через толщу воды, озарял гостиную таинственным зеленоватым мерцанием. За потолком-окном начинался настоящий подводный мир.

– Папа говорил, что один раз видел за стеклом русалку, – задумчиво произнес Скорпиус. – Как будто в аквариум смотришь, а она там плавает.

– Здорово! – Гарри был уверен, у других факультетов нет потолка-аквариума в гостиной.

Пока он осматривался, остальные мальчики уже прошли по узкому полутемному коридору, освещенному факелами, и теперь делили кровати в спальне. Задержавшемуся Гарри досталась самая неудобная – возле двери.

– Могли бы и меня подождать, – недовольно сказал он.

– А смысл? Все честно, – высокий русоволосый паренек восседал на одной из лучших кроватей по-турецки. – У кого предки – магглы, тот и спит у двери.

Гарри закусил губу. Кажется, на мальчика его родство с Великим Поттером впечатления не произвело. Странно, но даже гордый Малфой безропотно занял койку, которую ему отвел этот типчик.

– Кто это? – тихо спросил Гарри у Патрика, кивая на негласного королька курса.

– Тобиас Чандертон. Его отец – глава Уизенгамота. Вот увидишь, все перед ним стелиться будут: и ребята, и учителя.

– А ты?

– Я себе не враг. Ну, может, сапоги ему лизать и не стану, но и спорить не буду. Да и Скорп тоже язык прикусит, а то припомнят его семье Метки. Всегда можно найти, к чему прицепиться.

Гарри открыл было рот, чтобы спросить, про какие Метки идет речь, но вовремя сообразил промолчать.

– Ты тоже лучше не спорь, – посоветовал Патрик. – А то память у него дли-инная.

Гарри пожал плечами. Терпеть долго этого выскочку Тоби он не собирался. Вот освоится в школе и разберется, кто тут самый умный. И плевать ему на все Уизенгамоты. Ничего ему они не сделают, а семья у него и вообще магглы, пусть подступятся!

Разобрав свои вещи и переодевшись в пижаму, мальчик забрался на кровать. Кровать тоже была шикарной: большой, с мягкой периной, горой подушек и прозрачным пологом. Столбики, поддерживающие тяжелые бархатные занавеси, были вырезаны в виде змей.

Гарри плюхнулся на постель и натянул до носа теплое одеяло. Вот это школа! А папа еще боялся! Надо будет обязательно написать ему, как тут круто, словно в королевском замке.
С этой приятной мыслью мальчик провалился в сон. Снилось ему, что он вместе со Скорпиусом и Патриком летит верхом на драконе, а рядом, задом наперед, на старой щетке летела профессор МакГонагалл и обещала снять с них баллы, если они немедленно не спустятся на землю и не расколдуют улитку, из которой сделали дракона.

На следующий день начались школьные будни. Гарри ждал уроков, на которых им сразу покажут заклинания, посадят на метлу и научат совершать чудеса щелчком пальцев, но учеба оказалась намного скучнее и приземленнее всех его фантазий. Много лекций, писанины, пальцы, перепачканные в чернилах, длинные скучные домашние работы.

Но хуже всего оказалось то, что все от него чего-то ждали. Весть о том, что его дядя – тот самый Гарри Поттер, разлетелась по школе, и теперь мальчик был сам не рад, что похвастался этим родством. Кажется, все ждали, что он будет копией своего знаменитого родственника. Профессор МакГонагалл никак не могла принять, что Гарри стал слизеринцем. Студенты с других факультетов часто шушукались, провожая их со Скорпиусом недовольными взглядами. На вторую неделю Рози Уизли поймала его в коридоре и заявила, что Великий Гарри Поттер никогда не стал бы дружить с таким, как Малфой.

– И что, мне теперь бегать по школе и искать тех, кто ему бы понравился? – огрызнулся мальчик.

– Но не с Малфоем же! – поджала губы равенкловка.

– Отстань, зануда. Мы со Скорпом и Патриком с первого дня вместе. Мне нравится!

Рози открыла рот, потом закрыла, одарила Гарри взглядом, так и говорившим: «Предатель!», развернулась и пошла прочь. В другой ситуации Гарри был бы только рад отвязаться от этой глупой девчонки, но сейчас ему стало обидно. Создавалось такое впечатление, что все в школе считают его каким-то самозванцем. И все из-за этого родства! Гарри уже ненавидел своего дядю. Из-за него все не так. Учителя ждут от него успехов в тех предметах, которые ему не очень-то и даются, ребята заранее решили, каким хотят его видеть, и обижаются, если он не соответствует. Даже Патрик! Только Скорпиус, кажется, соображает, что дядя и племянник не одно и то же. Может, из-за этого их дружба и крепла день ото дня? А может, потому, что Тоби Чандертон одинаково их невзлюбил. Гарри – за то, что тот был знаменитостью, племянником самого Поттера (это заметно отвлекало ребят от персоны самого Тобиаса), а Скорпиуса – просто за то, что он из рода Малфоев.

– Если бы не его отец, я бы нашел какое-нибудь заклинание пострашнее в библиотеке и проклял его, – признался однажды Скорп. – Но с главой Уизенгамота моему папе не справиться.

– И чего все так боятся его отца? Подумаешь, судья. Будто он один решает, кого обвинить, а кого оправдать.

– Знаешь, Гарри, иногда ты то ли тупеешь на глазах, то ли просто прикидываешься. Есть, конечно, другие судьи, есть защитники, но глава Уизенгамота все равно самый крутой. Против него никто не попрет. Даже у самой тихой семьи можно накопать грешков и мелких нарушений на пару лет Азкабана.

Про Азкабан Гарри уже слышал: магическая тюрьма. Раньше узников там охраняли какие-то жуткие дементоры, о которых никто толком не расскажет, чем же они так страшны; теперь от них отказались, но все равно это место пропиталось аурой безнадежности и страха. Да и репутация у любого, кто туда попадет, портится на всю жизнь: ведь там сидят самые опасные преступники.

Мальчику не нравилось, что Скорпиус так боится тюрьмы. Напрямую об этом ни он, ни Патрик, ни даже Тоби не говорили, но то, что у семьи Малфоев темное прошлое, не заметил бы только слепой.

В таком напряжении прошло два месяца. Родителям Гарри не сообщал о своих проблемах. Отчасти потому, что не хотел, чтобы папа и мама волновались за него, отчасти потому, что невольно вспоминал взгляд отца, когда пришло письмо из Хогвартса. Дадли Дурсль тогда смотрел на него в точности так же, как учителя в школе. Словно ожидал, что сын достигнет в жизни всего, чего так и не успел достичь его брат.

Глава 6. Книга в алой обложке.


Наступил Хеллоуин. Хагрид принес в школу несколько больших тыкв, из которых были вырезаны страшные головы. Из уст в уста передавались слухи о том, что же будет вечером на празднике, какая приедет выступать группа и какие сюрпризы для учеников приготовили старосты и преподаватели.

Последним уроком должна была быть история магии. К удивлению Гарри, Скорпиуса в классе не было.

– А где Скорп?

– Его директор вызвал, – пояснил Патрик. – Отец приехал.

Гарри эта новость совсем не понравилась. С чего бы это отцу Скорпиуса приезжать в школу? Да еще и вызывать сына с урока. Разве только что-то случилось.

– Патрик, слушай, у тебя есть те конфеты, про которые ты рассказывал? Ну, от которых кровь из носа течет?

– Собрался прогулять Биннса? Ну и дурак. Тратить пастилки на этого зануду! Да у него прямо на уроке можно что угодно делать!

– Мне надо. Ну, так есть?

– С тебя сикль.

– А если не за деньги?

– Ладно, дашь списать домашнюю работу по зельям.

– Идет. – Гарри взял у Патрика длинную толстую мармеладку, наполовину красную, наполовину белую.

Спустя десять минут, когда он уже был вне класса, кровь из носа сочиться перестала, и мальчик умылся и немного отчистил мантию. Теперь все его мысли обратились к приезду старшего Малфоя.

Гарри не знал, где искать Скорпиуса, разве что спросить у кого-то, не видели ли его. К счастью, это не потребовалось: пока мальчик стоял в туалете, размышляя, как найти приятеля, в коридоре послышались шаги, и голос Скорпиуса произнес:

– …уже достал. Чуть что, так сразу вспоминает про своего отца и его пост. И все его боятся. Ну, все, кроме Гарри.

– Кстати, насчет этого «Гарри», – послышался высокомерно-презрительный, слегка гнусавый голос взрослого мужчины. – С каких это пор мой сын стал магглолюбцем? В школе достаточно мальчиков с чистой кровью. Найди себе других друзей.

– Ты поэтому и приехал? – Скорпиус остановился. – Потому что услышал, что я дружу с грязнокровкой?

– Да, сын. Ты порадовал меня распределением, продолжив семейную традицию, но это…

– Пап, меня тошнит от Тоби. А Гарри – единственный, кто его не боится. Он же не девочка, на которой я жениться собираюсь! Мы просто…

– …дружим. Мой сын дружит с грязнокровкой. Это – позор для семьи.

– Да он единственный, у кого хоть капля мозгов есть. Ну, еще Патрик, но он лижет ботинки Тоби.

– Связи, Скорпиус. Прежде всего – не твои симпатии и антипатии, не ум и не наглость, а связи. Патрик, Тобиас и прочие мальчики с курса принадлежат к нашему кругу. Дружба с ними полезна в этой жизни. Нравится тебе Тобиас или нет, не забывай, кто его отец. Конфликт с этим мальчиком может быть опасен.

– А я с ним и не ссорюсь. Но почему я должен лизать ему ботинки? Его род не так знатен как наш!

– И все же выше, чем род грязнокровки.

– Гарри не так прост, как кажется. – Судя по голосу Скорпиуса, это была последняя соломинка. – Он… Племянник того самого Поттера!

Драко Малфой задумался, некоторое время стояла тишина. Гарри подкрался к двери и прильнул к щелке. Малфои стояли в коридоре напротив туалета.

– Да, – произнес после раздумий Малфой-старший, высокий, белокурый и бледный, как и Скорпиус. – Если этот мальчик в родстве с Поттером, то теплое местечко ему заготовлено заранее, несмотря на происхождение, ум, таланты и все прочее. – Тонкие губы мужчины скривились. – Это меняет дело.

– Я… тоже так подумал, – стараясь не смотреть на отца, пробормотал Скорпиус. – С ним… выгодно дружить. Даже выгоднее, чем с Тоби. Глава Уизенгамота может смениться, а родство с Поттером останется.

Драко кивнул.
– Хорошо. Можешь продолжать общаться с этим грязнокровкой. Но не теряй и прочих контактов.

Скорпиус кивнул, сдержанно и сухо, но на лице его отразилось облегчение. Драко взял сына за плечо, и они двинулись дальше по коридору. Гарри зажмурился. Ну вот! Отлично! Теперь оказывается, что и единственный друг общается с ним только из-за дяди!

– Ненавижу я этого дядю! – прошипел Гарри. – Не-на-ви-жу! Если бы Сами-Знаете-Кто его не прикончил, я бы сам сейчас это сделал!

Подождав, пока Скорпиус с отцом отойдут подальше, мальчик выскользнул из туалета и, пиная сумку с учебниками, побрел по коридору. В гостиную возвращаться не хотелось. На урок к Биннсу – тем более. Бродить без дела по школе опасно, можно нарваться на учителей, которые, несомненно, заинтересуются, почему первокурсник не на уроках. Лучше уж пойти гулять в парк.

Бродя по аллеям, Гарри сам не заметил, как отошел довольно далеко от замка. Довольно близко маячил Запретный лес. Интересно, если он заблудится и пропадет в этой чащобе, кто-то кроме папы и мамы вообще заволнуется? Нет, не так. Будут они волноваться за Гарри или за «племянника Поттера»? В голову полезли мрачные мысли. Мальчик опустился на поваленное дерево, положил на колени сумку, уперся в нее локтями и опустил голову на руки.

Нет, ну что такого все они нашли в этом Гарри Поттере? Ну, герой войны. Наверняка, другие герои тоже есть. Вон, у профессора Лонгботтома даже орден на мантии. Тоже герой. Но никто же не называет детей в его честь. И детей его не достает. Везет этим Лонгботтомам с Хаффлпаффа! Живут себе спокойненько, и никто ничего особенного от них не ждет. Если они падают с метлы, то не пялятся, будто они опростоволосились по полной, не говорят потихоньку: «О, а их родственник ТАК летал…»

– Что бы такое придумать, чтобы от меня отстали? – пробормотал себе под нос мальчик. – Знать бы хоть, чего они от меня вообще ждут, какой он был, этот мой дядя.

Но ничего путного ему не рассказывали. Только неожиданно всплывало: «А вот Гарри Поттер…»

– Должно же хоть что-то быть. Ну хоть какая-нибудь биография, газетные статьи… Не могут же вообще ничего про героя войны не написать!

Может, поискать в библиотеке? А это мысль! Там столько книг, наверняка будет и про знаменитого ученика школы. Воодушевившись идеей, мальчик вскочил с места и припустил к замку.

Уже у самой библиотеки Гарри столкнулся со Скорпиусом. Отец Малфоя, видимо, уже уехал, мальчик был один.

– Ты где пропадал? Я тебя полчаса ищу.

– Дела были. – Гарри даже не посмотрел на этого предателя. – Да и сейчас я занят.

Не задерживаясь больше ни минуты, он нырнул в библиотеку, оставив удивленного Малфоя в коридоре.

Порывшись некоторое время на полках, мальчик обнаружил несколько книг, посвященных биографии своего дяди, и подшивку газетных статей, касавшихся его персоны. Оказывается, Гарри Поттеру была посвящена целая полка в разделе истории магии.

– Ну теперь-то я узнаю про него все! – обрадовался мальчик.

Но радость оказалась преждевременной. Из газет почти ничего нельзя было почерпнуть. «Ежедневный Пророк» времен до битвы при Хогвартсе только едко ругал будущего героя войны, «Придира» публиковал только его интервью, но не факты биографии, а после войны все газеты разразились слащавыми пафосными передовицами.

Потеряв интерес к прессе, Гарри взялся за толстый том в алой обложке, озаглавленный «Гарри Поттер, Избранный или самозванец?». Название не слишком обнадеживало, но мальчика привлекло множество колдографий. Вот на одной – толстощекий темноволосый мальчик годовалого возраста на руках у матери. Будущий герой вертелся, стараясь ухватить державшую его на руках женщину за прядь длинных рыжих волос, а та смеялась и указывала ему на фотографа. А вот тут Поттер уже постарше. Фотография маггловская, неподвижная. Гарри с интересом прочитал подпись: «После гибели своих родителей Великий Поттер жил с родственниками в маггловском мире и учился в маггловской школе».

– С бабушкой и дедушкой, – побормотал Гарри, вглядываясь в фото.

Дети в школьной форме всем классом выстроились на ступенях. Дядя пристроился в самом уголке, втиснутый между двумя мальчиками повыше. Несмотря на то, что его было не очень хорошо видно, Гарри отметил, что форменные куртка и брюки висят на будущем герое как мешок, а дужка круглых очков замотана изолентой.

– Ну и видок! – фыркнул мальчик. – Ого, а вот и папа.

Дадли Дурсль, напротив, был одет с иголочки. На фото он занимал довольно много места, может потому, что устроился в самом центре и постарался раздвинуть соседей, а может из-за своих габаритов.

– Да, Мэг права, папа был еще тем жиртрестом. – Гарри перевернул страницу, а затем еще одну.

С колдографии, изображавшей учеников Хогвартса, махали руками трое ребят его возраста. В центре стояла крепенькая лохматая девочка с большими зубами и толстой книгой в руках, справа от нее – высокий тощий рыжеволосый мальчик, все лицо которого покрывали веснушки, а слева – опять таки дядя Гарри. Он был невысокий, худенький, все в тех же очках, правда, дужка уже целая. Волосы его топорщились во все стороны, несколько раз он поправил челку, чтобы скрыть шрам в виде молнии на лбу.

– Интересно, откуда это у него? Вроде, на первой колдографии не было. Может, с метлы свалился? Ой, нет, на маггловской фотке шрам тоже был…

Перелистывая книгу, он рассматривал колдографии, отмечая, что на всех Великий Поттер был с одной и той же прической и в одних и тех же очках. Последняя колдография относилась к шестому году обучения в Хогвартсе. И опять на ней были трое друзей, которых Гарри уже знал по именам: девочка – Гермиона Грейнджер, рыжий мальчик – Рональд Уизли (наверное, родственник Рози) и дядя Гарри.

На улице уже начинало темнеть. Гарри закрыл книгу. Если он не хочет пропустить праздничный ужин и все развлечения, то читать ее придется завтра.

– Возьму с собой. – решил мальчик, запихивая биографию Гарри Поттера в сумку. – Наверняка найду еще что-нибудь, кроме колдографий.

Глава 7. Причесочный бунт


Во время ужина Гарри продолжал игнорировать Скорпиуса, несмотря на то, что тот пытался заговорить с ним. Обида в душе клокотала все сильнее. Как он смеет вести себя так, будто и не говорил отцу, что дружит с Гарри только из-за его родства с Поттером?!

Когда ужин закончился, директор взмахнул палочкой, и столы с лавками исчезли. Свет погас, и теперь зал освещали только парящие под потолком небольшие волшебные огоньки. Их неяркий свет сделал все, даже знакомые лица одноклассников, каким-то ненастоящим. В углах появились огромные тыквенные головы с горящими внутри свечами, по залу пронесся ледяной ветер, и под потусторонний вой над головами сидящих промчались призраки, среди которых было множество совсем незнакомых Гарри. Какая-то девочка из Хаффлпаффа взвизгнула. Тоби деланно засмеялся, стараясь показать, что совершенно не впечатлен пугающей атмосферой.

– А теперь – праздничная дискотека! – объявил директор. – Веселитесь, но помните, что младшие курсы должны разойтись по гостиным к одиннадцати.

– А пока не пробило одиннадцать, – подхватил мистер Хаммерс, совсем молодой преподаватель, взявший на себя обязанности ди-джея, – для вас поет группа «Салемские ведьмы»!

Послышались восторженные крики. На возвышении, где располагался преподавательский стол, появились четыре обаятельные ведьмочки, облаченные в стилизованные под готику мантии. Зазвучала музыка, старшие ребята отправились приглашать на танец девочек, а младшие сбились в небольшие группки. По залу шныряли зачарованные скелеты и горгульи, исполнявшие роль официантов. Они разносили шипучку, сливочное пиво и сок.

Кто-то дернул Гарри за рукав.

– Надо поговорить! – перекрывая грохот ударных, прокричал ему в ухо Малфой.

– Отстань, – огрызнулся Гарри.

– Ну уж нет. Рассказывай, на что надулся.

– Ни на что.

– Врешь.

– Отстань, Скорпиус. Я не хочу больше иметь с тобой дела. Рози права: в этой школе можно найти друзей и получше.

– Например, рыжих Уизли?! – скривился Малфой.

– Или Тоби, – Гарри знал, что это будет удар ниже пояса, и наслаждался тем, что тоже сделал бывшему приятелю больно.

Скорпиус отшатнулся.

– Я думал, у тебя есть хоть капля гордости. Что ты нормальный.

– Значит, ты ошибся.

– Ну и сволочь же ты, Дурсль. Точь-в-точь твой обожаемый дядюшка!

– Разумеется, он же мой дядюшка, я же его копия! – не выдержал Гарри. – Да на меня самого тут вообще всем плевать, я – тень Великого Поттера, не заметил? Я и летать на метле должен, как он, и учиться, и дружить с кем положено! И внимания достоин исключительно как его тень!

– Кто это сказал?

– Твой обожаемый папочка!

Несколько минут Малфой хлопал глазами, а затем схватил Гарри за рукав и потащил прочь из зала.

– Пусти.

– Надо поговорить.

– Не хочу я с тобой говорить! Твой папаша прав, Тоби и его компашка тебе больше подходят, все из себя чистокровненькие, со связями. А я еще неизвестно чем стану. Может, мое родство с Поттером еще и не даст ничего! Может, я такой тупица, что даже связи не вытянут!

Скорпиус остановился и с размаху врезал ему кулаком в нос. Гарри охнул, коснулся лица и неверяще уставился на окровавленные пальцы.

– Ты не тупица. Ты дурак, – мрачно заявил ему Скорпиус вместо извинения.

– Но не глухой, – Гарри вытер кровь рукавом мантии. – Я прекрасно слышал, как ты сказал отцу, что со мной выгодно иметь дело.

– Я и говорю: дурак. Я сказал это для него. Он думает, что тупой чистокровный подлиза лучше, чем умный и гордый полукровка.

– А ты и рад поддакнуть!

– А что я могу сделать? Он мой отец! Можно сколько угодно с ним не соглашаться, все равно он будет гнуть свою линию, и все будут думать, что я повторяю за ним, как попугай.

– Так ты же и повторяешь, – кровь все никак не хотела останавливаться.

– Если бы я на самом деле имел это в виду, мы бы с тобой не дружили. А если я ему скажу, что мне совсем плевать на твое происхождение и что мозги и гордость важнее, он просто заберет меня из Хогвартса и отдаст в другую школу!

Гарри открыл рот, чтобы сказать что-нибудь едкое, но промолчал, вспомнив, как отец его самого не хотел отпускать в Хогвартс. Если бы мама и профессор МакГонагалл не убедили его, Гарри никакие истерики не помогли бы. Учиться бы ему в Смелтинге, и все тут. Что ни говори, отцы – сила.

– Он хочет, чтобы я был похож на него. Семейные традиции и все такое, – Скорпиус принялся переминаться с ноги на ногу. – А у меня своя голова на плечах, я хочу своей жизнью жить. Не нужны мне их званые приемы. Я хочу… хочу… Хочу быть великим ученым. Как Фламель. Это тоже честь для семьи. А отец не понимает. Не видит, что я не его отражение в зеркале.

– Знакомая ситуация, – Гарри почувствовал, что остыл окончательно.

Теперь, когда обида испарилась, он понимал Скорпиуса лучше. Малфою явно тоже приходилось крутиться и прикидываться тем, что хотели видеть другие.

– У тебя мантия в крови.

– Нечего было по носу лупить.

– Нечего было говорить глупости.

– Ладно, извини. Проехали.

– Сходи в медицинское крыло.

– Ну его, – Гарри запрокинул голову. – Само пройдет. Надо платок намочить и приложить, и все. Думаешь, я раньше нос не разбивал? У-у! И когда в школе дрался, еще до Хогвартса, и в парке, когда со скейта падал. Не бегать же каждый раз в больницу.

– А что такое скейт? Какая-то маггловская вещь, вроде метлы?

– Ага, типа того. Доска такая на колесиках. Встаешь, отталкиваешься и едешь. Быстро очень едешь. И равновесие надо уметь держать, а то навернешься.

– Метла лучше. На ней летать можно.

– Ну да, но в маггловском мире самое клеевое – скейт. Ой, нет, мотоцикл еще лучше. Но на них можно только взрослым ездить.

Некоторое время они сидели молча, Гарри иногда опускал голову, чтобы убедиться, что кровь постепенно останавливается. Когда красные капли перестали сочиться из носа, он встал и деловито направился в туалет, умываться и оттирать мантию. Пусть лучше преподаватели не знают об этой глупой ссоре.

Скорпиус стоял в сторонке, подпирая косяк, и смотрел, как Гарри приводит себя в порядок.

– А ты на него, правда, похож, только белобрысый, и ни очков, ни шрама.

– Ничего я не похож. У меня нос другой совсем. И уши. И волосы. Разве не видно?

– А это идея, – Скорпиус о чем-то задумался. – Если мы не будем похожи я на отца, а ты на дядю, может, все сообразят, что мы сами по себе?

– Ты – мозг!

– Что?

– Выражение такое. Значит умный.

– Смешные у тебя выражения.

– Это у тебя смешные. Говоришь, как отмороженный взрослый дядька.

– Я так привык. Дома все так говорят. И дети папиных друзей тоже.

– Ты же хотел быть непохожим.

– Но я же не знаю все эти твои словечки.

– Ничего, научишься. Ну что, давай меняться?

– Как?

Гарри задумался, глядя в зеркало.

– Я сегодня дядины колдографии смотрел. У него волосы вечно торчком и в глаза лезут.

– У тебя тоже. Может, их причесать?

– Я пробовал, они опять растрепываются.

– Тогда укоротить. Совсем. До ежика.

– Или наоборот, отрастить и хвостом завязать.

– Будешь похож на девчонку.

– Ладно, до ежика. А у нас в школе парикмахер есть?

– А зачем он нужен? Есть же заклинание.

– А ты его знаешь?

– Нет, но в книгах-то есть.

– Тогда пошли в библиотеку!

Сорвавшись с места, мальчишки ринулись наперегонки наверх. Оказавшись в библиотеке, Скорпиус достал с полки толстую книгу, «Магический салон красоты» Кристин Жюрен.

– Это же для девчонок! – презрительно фыркнул Гарри.

– Ну и что, заклинания-то одни и те же.

Некоторое время они сидели, склонившись над книгой. Слышно было только шуршание страниц и напряженное сопение.

– Вот оно. И совсем не сложное. Раз, и все.

– А ты мне им уши не уменьшишь? А-то буду как дурак, с крошечными ушами.

– Если что-то пойдет не так, можно в больничное крыло быстренько сбегать, там все за минуту поправят. Зато попробуем, каково оно.

– Я тебе что, подопытный кролик? Ладно, валяй. Стой! А давай ты меня еще и перекрасишь. В красный цвет, вот!

– Ни за что. Ты на Уизли станешь похож.

– Тогда… в зеленый. Под цвет факультета.

– В зеленый с серебром! Это будет замечательно!

– Круто, а не замечательно. Ну, давай.

Скорпиус еще раз провел пальцем по строчкам книги, повторяя магическую формулу, и взмахнул палочкой.

Гарри почувствовал, что привычная челка уползает с глаз куда-то наверх, и, потянувшись пощупать голову, едва не ахнул. Волосы укорачивались прямо под руками!

– Стой! Хватит! А-то ты меня совсем лысым сделаешь!

Скорпиус отчаянно замахал палочкой. Часть прядей перестала укорачиваться, но часть все еще стремилась к нулевой длине. Когда мальчик, наконец, остановил действие заклинания, голова Гарри выглядела престраннейшим образом: некоторые пряди остались прежней длины, некоторые укоротились вполовину, а какие-то и вовсе исчезли. Казалось, что какой-то сумасшедший парикмахер вслепую прошелся по голове Гарри ножницами и машинкой. Малфой некоторое время созерцал результат своей работы, а затем расхохотался.

– Ничего смешного! – раздосадовано буркнул Гарри. – Между прочим, я еще и не такие прически видел. Старшие мальчишки в парке ставили волосы вот так, и красили во все цвета радуги, – он изобразил ирокез.

– И выглядели, как дикобразы! – надрывался Скорпиус. – Давай и тебе такое соорудим? Тогда тебя точно никто с Гарри Поттером не спутает, будь ты хоть миллион раз тезка и родственник!

– Я тебе самому та-акое устрою! – пообещал Гарри.

– Да ладно, забавно вышло. Не уродливо, а именно забавно.

– Прикольно. Если что-то забавно и круто, то говорят «прикольно», – смилостивился Гарри.

– Ну что, красить в зеленый? Это заклинание я знаю. Еще летом пробовал на мамином домовике. Сперва не получалось, а потом вышло… прикольно. Так красить?

– Давай!

Через пять минут Гарри являлся счастливым обладателем самой невероятной неформальной прически, которую только видывал свет. Зелено-серебристый цвет волос только добавлял впечатления. Скорпиус попытался изобразить на его голове змею на зеленом фоне, но вышли только серебряные кляксы и разводы. Впрочем, результат Гарри и так устроил.

– Вот теперь я точно на дядю не похож, и пусть только попробуют сравнить!

– А я? Для меня что придумаем?

Гарри закусил губу и углубился в изучение «Магического салона красоты». Попадающиеся заклинания не подходили. Они либо выпрямляли волосы и приглаживали их, а у Скорпиуса шевелюра и так была прилизанная, или создавали локоны, от которых Малфой наотрез отказался и пообещал, если Гарри попытается превратить его в девчонку, еще раз разбить ему нос. Спустя час жарких споров Гарри сдался и отказался от идеи соорудить из внешности приятеля что-то экзотическое. Мальчики сидели, устало глядя друг на друга.

– А у вас в парке только ребята с дикообразьими прическами гуляют?

– Нет, еще мы, ну, скейтеры. И разные неформалы жмутся по углам. Попадаются довольно смешные. Все в черном с розовым, вешаются друг другу на шею при встрече, и мальчишки, и девчонки. Волосы тоже черные, челка на глаза… Слушай, давай на тебе проверим, как это магией делается?

– Я тебе что, подопытный кролик?

Они переглянулись и рассмеялись.

– Ладно, давай, – согласился Скорпиус, успокоившись. – Челка на глаза это не девчачьи кудряшки. Но в розовое я наряжаться не буду и вешаться всем на шею тоже.

– Ничего розового, – согласился Гарри. – А то ты на поросенка будешь похож.

Глава 8. Страшная месть.


Когда они ушли из библиотеки, было уже почти одиннадцать. Скорпиус то и дело отбрасывал с лица непривычно длинную челку.

– И как эти ваши неформалы через нее видят?

– Не знаю. Привыкли, наверное. Ты тоже привыкнешь.

– Попробую. А если не привыкну, то попрошу учителей вернуть все, как было.

– И прощай непохожесть на предков?

– Что-нибудь еще придумаем. Например, возьму и надену мантию в заплатках, – Скорпиус представил себе, как это будет выглядеть, и засмеялся. – Папу удар хватит!

– Зато как прикольно будет!

– Кому прикольно, а кому – прощайте карманные деньги.

– А они тебе в школе нужны? Здесь и покупать-то нечего.

– А на каникулах?

– А до каникул он привыкнет.

– Тоже правильно.

Мальчики завернули за угол и чуть не врезались в профессора Лонгботтома. Травовед замер. Глаза его медленно округлились, рот приоткрылся, а на лице застыло несчастно-удивленное выражение.

– Здрасьте, – Гарри бочком обошел профессора, наслаждаясь его реакцией.

– Мы уже в гостиную идем, – Скорпиус отодвинул с глаз волосы и просочился мимо окаменевшего преподавателя с другой стороны.

Мальчики переглянулись и бросились к гостиной Слизерина, задыхаясь от смеха. Профессор Лонгботтом потрясенно смотрел им вслед, хватая ртом воздух.

– Ты видел его лицо?! – едва переступив порог гостиной, Гарри сложился пополам от смеха. – У-у-у! Только ради этого стоило перекраситься!

– Да уж, видок у него был еще тот. Как думаешь, мы очень глупо выглядели?

– Не глупо, а круто!

– А по-моему, он испугался. Мы что, такие страшные?

– Взрослые всегда пугаются перемен. И вообще, в Хогвартсе просто еще к такому не привыкли. Вот привыкнут и не будут пугаться.

– Ну… Наверное, мы все-таки переборщили с изменениями. Не надо было тебе волосы красить. Ты стал похож на тролля.

– А ты – на Дракулу, – Гарри неожиданно пришло в голову, что это и правда так.

Бледный и худощавый Малфой с черными волосами выглядел как настоящий вампир из фильма.

– Совсем не похож, – возразил тот. – Я младшего Дракулу видел в позапрошлом году. Здоровенный, сутулый, и волосы как солома.

– Как это видел Дракулу? Ты что, и с вампирами общаешься?

– С какими вампирами? Дракулы – старинный волшебный род из Болгарии.

– Из Румынии.

– Из Болгарии, я-то знаю. И вовсе они не вампиры, с чего ты это выдумал?

– Из фильмов. Маггловских. Там Дракула – вампир. Древний и могучий. Крутой, короче. Вползает туманом в окно к девушке и, хоп, кусает ее в шею, всю кровь выпьет, и она сама вампиршей становится.

– Глупые твои магглы. Вечно про нас что-нибудь выдумают.

– Ну, может, Дракула и не вампир, но ты на вампира точно похож. Особенно в полумраке.

Скорпиус задумался.

– Сильно похож?

– Ага.

– Это хорошо. Знаешь что? Давай спрячемся и подождем, пока все наши уснут.

– Это еще зачем?

– Тоби. Если уж профессора Лонгботтома проняло, то Тоби вообще штаны перепачкает, когда увидит нас в темноте.

– Это ты круто придумал! Устроим ему комнату ужасов с вампирами! А если взрослым наябедничает, скажем, что просто хотели пошутить на Хеллоуин. Кто же знал, что он такой нервный?

Скорпиус криво усмехнулся.

– О, нет. Тоби ябедничать не будет. Иначе все узнают, как он обделался.

В это время в коридоре послышался шум – видимо, остальные ребята возвращались с праздника. Переглянувшись, мальчишки ринулись в туалет, толкаясь, забились в кабинку, заперли дверцу и забрались с ногами на унитаз.

Хлопнула дверь. Послышались голоса, шум льющейся воды, шутки и смех. В соседней кабинке загудел смывной бачок. Через некоторое время, когда суета улеглась, Скорпиус прошептал:

– Выходим?

– Подожди, еще старшие ребята не вернулись, – опытный в подобных вылазках Гарри знал, что проказы лучше затевать, только когда спать лягут все взрослые.

Малфой поморщился, устроился поудобнее и снова поправил волосы. Потянулось томительное ожидание, смешанное с предвкушением. Время от времени мальчики шепотом корректировали план. Гарри предложил наколдовать Скорпиусу клыки, «чтобы натуральнее было».

– Ага, ты наколдуешь. А мне потом в больничное крыло идти, чтобы расколдоваться. Нет уж.

– Тогда хоть подсвети лицо снизу. Знаешь, как это в темноте потрясно смотрится? Я Мэг один раз та-ак напугал. Подошел ночью к кровати, посветил на себя фонариком снизу и завыл. Она неделю без света спать не могла.

– Мэг это твоя сестра-маггла?

– Да, мы ее еще Пышкой зовем.

– Магглов вообще легко напугать. Они одного вида палочки боятся. Дикари.

– Мои родители и Мэг не дикари.

– Ну, твои, может, и исключение. У них же в семье волшебник. Но другие – настоящие дикари.

– Ребята, с которыми я катался на скейте, тоже нормальные, хоть и не умеют колдовать. А если снизу светить, все равно жутко. Сам смотри.

Гарри вызвал слабый свет на палочке и спрятал ее под воротник мантии. Некоторое время Скорпиус задумчиво изучал его.

– Ладно, пусть будет свет снизу. Если и не испугается, то дольше соображать будет, кто перед ним.
В это время вернулись старшекурсники. Мальчики притихли. Взрослые ребята деловито обсуждали девчонок и свою дальнейшую карьеру. Снова послышался шум воды, слышались скабрезные шуточки, перемежаемые смешками. Кто-то подергал дверцу их кабинки. Гарри затаил дыхание. Скорпиус замер. Поворчав, старшекурсник занял другую кабинку. Через некоторое время ребята начали расходиться по спальням. Наступила тишина.

– Пора? – шепотом спросил Малфой.

– Пора, – так же шепотом ответил Гарри.

Они вышли из кабинки. Ноги от сидения на корточках в неудобной позе затекли. Гарри несколько раз подпрыгнул и присел, разминаясь. Скорпиус между тем выглянул в гостиную.

– Никого.

– Тоби наверняка уже дрыхнет.

– Ничего, разбудим.

Прокравшись в спальню, они остановились у кровати спящего Тоби. Скорпиус зажег на кончике палочки слабый огонек и спрятал ее в складках простыни, в которую Гарри завернул его, как в саван. Результат маскарада получился впечатляющий. Бледный призрак с черными волосами, закрывающими половину лица, в нереальном освещении смотрелся внушительно – хоть сейчас в фильм ужасов. Гарри, наоборот, натянул на нос воротник черной ученической мантии и встал так, чтобы свет на него почти не падал.

– Давай.

Скорпиус отодвинул полог кровати и потряс Чандертона за плечо.

– М-м…

Последовал еще один тычок.

– Отстаньте, – пробормотал Тоби.

Скорпиус не унимался. Наконец Чандертон разозлился и рывком сел на кровати, готовый задать наглецам взбучку. Несколько секунд длилась немая сцена. Постепенно округляющимися глазами Тоби взирал на парочку призраков, застывших у его кровати, а Гарри и Скорпиус любовались выражением ужаса на лице соперника. Для пущего эффекта Малфой завыл, подражая привидениям, а затем, не выдержав, рассмеялся. Атмосфера ужаса была непоправимо разрушена.

– Сволочи! Кретины! – взвизгнул Тоби.

Мальчики переглянулись и, давясь от смеха, ринулись по кроватям. Чандертон вскочил и бросил им вслед какое-то проклятие. Ловко увернувшись, Гарри нырнул за полог своей кровати. Сокурсники проснулись и с недоумением наблюдали за тем, как Тоби мечется по комнате между кроватями хохочущих в голос обидчиков.

– Уроды! – забыв про магию, Чандертон схватил подушку и лупил ей хихикающего Гарри.

– Тоби, скажи домашним эльфам, чтобы сменили тебе постельку! – надрывался тот.

– Передай папочке, чтобы нанял охрану против вампиров! – задыхаясь от смеха, выдавил Скорпиус.

Тоби зло посмотрел на него и, швырнув в Малфоя подушкой, рухнул на свою кровать.

– Я вам это еще припомню, тролли тупоголовые!

Ответом ему был новый взрыв смеха. Тоби мог грозиться сколько угодно. Мог даже устроить пакость, но его незыблемый авторитет уже пошатнулся. Безошибочным чутьем Гарри ощущал, что королем слизеринских первокурсников Тоби уже не быть.

Глава 9. Отверженные


Все следующее утро Гарри и Скорпиус наслаждались славой. И в Большом зале, и на уроках все взгляды были неизменно обращены на них. Преподаватели были настолько шокированы их внешним видом, что даже забывали спросить домашнее задание. Старшекурсники вздрагивали и уступали им дорогу, когда мальчики неожиданно появлялись из-за угла, а одногодки с завистью смотрели на их прически. Казалось, начался золотой век, но Гарри знал, что буря не за горами. Если взрослые сразу не отругали за проказу, то держись. Уж лучше пусть сразу покричат и снимут немного баллов.

Гроза разразилась к вечеру. Староста поймал мальчиков в библиотеке за приготовлением домашних заданий.

– Сворачивайтесь, тролли-призраки, – мрачно приказал он. – Вас директор вызывает.

Сердце Гарри ушло в пятки. Неужели из-за шутки над Тоби их могут исключить? Скорпиус тоже испугался, но совсем по другой причине.

– Как думаешь, мистер Джордан сообщил родителям про волосы?

– Чего? – Гарри как-то совсем не подумал про это. Неформалы в парке недалеко от его дома были обычным делом, и хотя взрослым их вид и не нравился, мальчик ни разу не слышал, чтобы в школе у тех ребят были проблемы из-за причесок. Да и представить себе, что его родителей вызовут в волшебную школу, не получалось.

– Я говорю, как ты думаешь, он уже написал нашим родителям, или удастся отвертеться так?

– Не знаю… А он может написать?

– Может, если захочет.

Остаток пути мальчики проделали молча. Ллойд провел их через дверь, которую охраняла горгулья, и вверх по винтовой лестнице, затем вежливо постучал в дверь кабинета.

– Сэр, я привет Дурсля и Малфоя.

– Спасибо. Заходите, мальчики.

Гарри и Скорпиус переглянулись и вошли.

Кабинет был большим. Всю дальнюю стену занимали стеллажи с книгами. В огромном камине потрескивал огонь. В большой клетке на подоконнике хлопал крыльями важный филин. На стенах висело множество портретов бывших директоров в тяжелых рамах.

Директор сидел за большим столом, заваленным пергаментами. Когда мальчики вошли, он поднял голову и задумчиво воззрился на них. Гарри набычился и принялся нервно переминаться с ноги на ногу, ожидая нахлобучки. Скорпиус наоборот, старался казаться как можно незаметнее.

– Ну-с, и что это значит? – директор выразительно взглянул на прически мальчиков. – Не слишком ли затянулась игра в хеллоуинских стилистов? Возможно, вам, молодые люди, такая шутка кажется забавной, но Селена Фарадей из Равенкло, столкнувшаяся сегодня с вами в коридоре, чуть не упала в обморок. Вы пугаете сокурсников, отвлекаете их своим видом от занятий, мешаете преподавателям вести уроки. Даже мистер Лонгботтом, который обычно очень терпим к внешнему виду учеников, отметил, что в вашем присутствии юные мандрагоры прячутся поглубже в горшки и не желают вылезать обратно. Если вам хотелось обратить на себя внимание, то это получилось. Но может, хватит? Надеюсь, вы в состоянии вернуть себе приличный вид?

– А что мы такого сделали? – не выдержал Гарри. – Ну, волосы постригли и покрасили, и чего?

– А эта Фарадей вообще чуть что, так сразу прикидывается, что в обморок падает, – почувствовав поддержку, вставил Скорпиус. – Она вообще кривляка.

Директор нахмурился, но Гарри уже уперся. Нет уж, пусть хоть тысячу баллов снимают, а он будет ходить с такими волосами, с какими хочет. И никто его из школы не прогонит, не имеют права.

– Вынужден напомнить вам, что существуют правила относительно внешнего вида учеников Хогвартса.

– В школьных правилах ничего нет про прически, – буркнул Гарри. – Про мантии есть, и про шляпы, а про прически – ни словечка.

– Да! – осмелел Малфой. – Нам не запрещено делать что-то с волосами. И про то, какого они должны быть цвета, тоже ничего не сказано!

Директор поджал губы, бросив взгляд на перешептывающиеся портреты. Все они смотрели на Гарри и Скорпиуса с неодобрением, только в голубых глазах седовласого старика, чей портрет висел прямо за директорским креслом, светились искорки добродушного любопытства.

– У современных детей ужасные манеры. Сегодня они делают себе такие вот прически, а завтра прибудут в школу без формы, – констатировал блеющим голосом портрет лысоватого низенького волшебника, висящий справа. – В мое время такого себе не позволяли, но теперь… И все почему? Потому, что отменили розги.

Портреты снова загудели, обсуждая методы воспитания подрастающего поколения. Мистер Джордан недовольно поморщился.

– Благодарю за советы, господа, – поднявшись из-за стола, он прошелся по кабинету. – Итак, молодые люди, вернемся к нашим флоббер-червям. Насколько я понимаю, отсутствие в школьных правилах пункта, касающегося длины и цвета волос студентов, наводит вас на мысль, что со своей головой вы можете делать что угодно.

– Это же НЕ запрещено, – пожал плечами Гарри.

– Гм, а если правила не запрещают жечь костры в гостиных, стало быть, вы будете и это делать?

– Так то костры, а то волосы. А насильно нас переделать никто права не имеет, между прочим! У детей тоже права есть!

– Разумеется, – директор помрачнел еще больше и вновь сел за стол. – Что ж, можете идти. А мне, видимо, придется воспользоваться моим правом поставить ваших родителей в известность о вашем поведении.

Гарри хотел сказать еще что-то, но Скорпиус ухватил его за рукав и вытащил из кабинета.

– Нарвались. И зачем ты ему про права сказал?

– А затем, что это правда. Есть такой закон о правах детей. Никто не имеет права нас ни пороть, ни стричь насильно! И вообще, мы что, куклы на ниточках, чтобы по струночке ходить? Шаг влево или вправо – попытка к бегству. Я что, не прав?

– Прав. Только теперь нам точно попадет.

– Струсил?

– Нет. И волосы убирать не буду. Но и спорить тоже не стану. С директором, по крайней мере. А здорово мы их всех проняли, если они и правда в учительской уже про нас говорят!

– Ага. И заметь, про нас, а не про наших родственников!

Мальчики рассмеялись и отправились в гостиную.

На следующее утро школьная сова принесла Гарри письмо с выговором от родителей. Читая его, Гарри так и представлял себе, как отец мечется по гостиной с криками: «Я говорил, что эта школа испортит его! Он уже научился грубить взрослым, хуже того, он стал НЕФОРМАЛОМ!»

В конце письма следовала приписка рукой мамы. Миссис Дурсль ставила вопрос ребром: или Гарри немедленно прекращает свои фокусы и приводит себя в такай вид, которого не придется стыдиться приличной семье, или она продает его скейт, и больше никаких прогулок в парке с друзьями.

Ох, зря мама упомянула про скейт! Может, если бы не эта угроза, Гарри и послушался бы в конце концов, но только не теперь. Несмотря на то, что ему было всего одиннадцать, мальчик терпеть не мог, когда его шантажируют и давят на его свободу и гордость.

– Здорово досталось? – тихо спросил приятеля Скорпиус.

– Война, – объявил Гарри, скомкав письмо, и с наигранной веселостью швырнул его под стол. – Я им не уступлю. Пусть хоть все распродают – и компьютер, и скейт, пусть даже кровать продадут и мне придется спать на полу, все равно буду делать, как хочу!

Малфой присвистнул.

– Ого, это серьезно. Посмотрим, чем мои порадуют.

– Чем-чем?! – разозлился Гарри. – Предки, они только и умеют, что шантажировать из-за каждой мелочи. Или делай так, как мы сказали, или будешь трубить, словно Золушка, и никаких удовольствий!

– Мой отец может и посерьезнее что-нибудь придумать. А может вообще внимания не обратить. Ну, это если по мелочи. Все зависит от того, сочтет ли он мелочью мою новую прическу.

Старший Малфой решил на письма не размениваться. Вместо этого он прибыл в школу сам. Сразу после завтрака Скорпиуса вызвали в учительскую. Уроки у Слизерина в этот день начинались попозже, и Гарри, не задумываясь, отправился вслед за другом.

– Ничего если я под дверью постою? Послушаю?

– Ничего, – Скорпиус ухмыльнулся. – Если отец не рассердится, то ничего особенного все равно не услышишь, а если рассердится, то завтра вопилку услышит вся школа. Ты только дождись меня в любом случае, хорошо?

– Идет.

Скорпиус вздохнул и вошел в комнату, а Гарри прильнул к замочной скважине.

Некоторое время ничего не было слышно, а затем ледяной голос Малфоя-старшего спросил:

– Что это?

– Моя новая прическа. Школьными правилами не запрещено.

– Немедленно верни волосам нормальный вид.

– Но это не запрещено, и мне нравится! Это… круто!

– Что?

– Круто, ну, значит клево. Здорово.

– Мне известны значения этих слов. Я хочу знать, от кого мой сын нахватался этого маггловского сленга и недопустимых для семьи манер. Всему этому тебя научил тот грязнокровка?

– Не называй его так! – неожиданно взбеленился Скорпиус.

– Что?! Мой сын – защитник грязнокровок?!

– Он не грязнокровка! Он… магглорожденный! И вообще это не имеет значения!

– Я признаю, что у этого мальчика есть преимущество – родство с Поттером. Но того, что он нечистокровный, это не меняет.

– Гарри в тысячу раз умнее Тоби!

– Кстати, насчет Тобиаса Чандертона. Выйдя отсюда, ты немедленно найдешь его и извинишься за свою глупую выходку.

– Не буду я перед ним извиняться!

– Ты извинишься. И будешь впредь с ним вежлив и обходителен. Это мальчик из приличной семьи, его отец – важная персона.

– Ага, все из-за его папаши, да? Из-за того, что он – глава Уизенгамота? А мне плевать на Уизенгамот! Не хочу иметь дела с Тоби!

– Придется. От этого зависит честь и благополучие нашей семьи. Ты в курсе, что вчера в нашем замке был обыск? К счастью, ничего серьезного не нашли, но сам факт нельзя оставить без внимания. Твои ссоры с Чандертоном негативно отражаются на положении всей семьи.

– А мне плевать на семью! Плевать на обыски! Почему я за всех должен отдуваться? Я не принимал Метку и не служил Сам-Знаешь-Кому! Я не преступник!

Несколько секунд тишины, и хлесткий звук пощечины.

– Щенок! – голос старшего Малфоя оставался тихим, но звенел от ярости. – Собирайся. Я перевожу тебя в другую школу.

– Не хочу в другую! Хочу Хогвартс!

– Если пребывание в этой школе так быстро заставило тебя забыть о том, что действительно важно, то я не вижу другого выхода кроме перевода тебя в другую, где больше ценят традиции нашего мира. Мой сын не будет вести себя как какой-то невоспитанный мальчишка.

– Ну и пожалуйста! А я все равно останусь! И никуда не поеду! Даже если мне придется жить в канализации, как крысе! И ты не имеешь права меня бить! У детей тоже есть права! И вообще, ты мне больше не отец! – Скорпиус всхлипнул и выскочил из учительской.

Даже не взглянув на Гарри, мальчик ринулся куда-то вглубь коридора. Дверь открылась, и из кабинета вышел Драко Малфой. Несколько секунд он тяжелым ледяным взглядом смотрел на Гарри. Мальчик набычился и сунул сжатые в кулаки руки в карманы. Отец Скорпиуса поджал губы, очевидно, не собираясь менять мнение о друзьях своего сына, отвернулся и зашагал прочь. Гарри показал ему вслед язык и побежал догонять Скорпиуса.

Глава 10. Преступление и наказание


Вплоть до самого Рождества Тоби не предпринимал попыток как-то рассчитаться с обидчиками. Только зло косился на разгуливавших по школе со своими странными прическами Гарри и Скорпиуса. Все требования учителей привести себя в нормальный вид не возымели успеха. Постепенно преподаватели смирились, даже профессор Лонгботтом перестал вздрагивать при виде мальчиков. Правда, родители не сдавались. Скорпиус не получил с памятной встречи ни одной весточки из дома, Гарри, наоборот, забрасывали письмами с требованиями одуматься.

Рождественское утро встретило их запахом хвои. Гостиная оказалась украшена еловым лапником и гирляндами, а на столе горой лежали подарки. Ребята, перешучиваясь, разбирали пакеты из дома. Патрик хвастался подаренной ему фигуркой ловца, о которой давно мечтал.

В своем свертке Гарри обнаружил новые фирменные джинсы строгого покроя. Значит, опять намекаете, господа родители? Ну, мы еще посмотрим.

– Дифиндо!! – мальчик направил палочку на подарок. Пара резких взмахов, и джинсы приобрели неформальский вид. Неровные разрывы на коленях, потрепанный вид… Еще парочку пятен поставить Инколором, и будет в самый раз! Удовлетворенно оценив результат колдовства, он повернулся к Скорпиусу.

– А тебе что подарили?

– Самопишущее перо и книгу с биографиями великих волшебников. Это мама. Она знает, что я хотел.

– А отец?

– Какой еще отец? Забыл, у меня отца нет. А у тебя что?

– Джинсы. Смотри, какую крутизну я из них сделал!

– Профессор Лонгботтом опять онемеет.

– А то! Погоди, сейчас переоденусь.

Гарри убежал в спальню и через пару минут вернулся в обновке.

– Он не онемеет, – констатировал, рассматривая его Малфой. – Он на месте помрет.

В это время появились старосты. Увидев вертящегося в новых джинсах Гарри, Мелисса закашлялась, а Ллойд побледнел.

– Слушай, Дурсль, тебе не кажется, что уже хватит позорить факультет? – прошипел Бернинг. – Хотя, откуда тебе знать, что такое честь слизеринца? В маггловском мире этому не учат.

– Ничего я не позорю! – огрызнулся мальчик. – Ни про прически, ни про джинсы в правилах ничего не сказано! А школьную форму я вроде пока не переделывал.

– Пока?! – Мелисса закатила глаза.

– Впервые жалею, что шляпа кого-то к нам распределила, – процедил сквозь зубы Ллойд. – Уж лучше бы эта парочка Гриффиндору досталась. Или Равенкло.

Уроков сегодня не было, и после завтрака мальчики отправились гулять по школе, исследуя новые коридоры. Большинство ребят разъехалось на каникулы по домам, но Гарри и Скорпиус решили остаться. Целая неделя без уроков, и никаких родителей, которые будут командовать и выдвигать глупые требования! Звучало это многообещающе, особенно если учесть, что задавака Тоби тоже остался в школе и можно было устроить ему еще парочку мелких пакостей.

– Давай заколдуем его простыню, – предложил Малфой. – Он ляжет в постель, а она его спеленает. Пусть подумает, что это смертофалд!

– А ты такие заклинания знаешь?

– Нет, а на что библиотека? Для волос-то мы нашли.

– Волосы – одно, а оживающая простыня – это, наверное, сложно. Давай лучше я закажу в лавке Уизли тот прикольный порошок, от которого вес теряешь, и насыплем ему за шиворот в Большом зале. Пусть полетает под потолком на манер привидения.

– Нет, в Большом зале преподаватели, увидят – баллы снимут. Надо так, чтобы не засекли.

– Тогда прямо в парке.

– А вдруг он совсем улетит?

– Ну и что? Без него даже лучше.

Завернув за угол, мальчики буквально нос к носу столкнулись с объектом обсуждения. Тоби и его приятель, рябой после драконьей оспы Гарольд Браун, развлекались тем, что гоняли заклинанием левитации по коридору учебник какой-то девочки с Хаффлпаффа.

– Отдайте! – пищала та, смешно подпрыгивая. – Это моя книга, вы порвете!

– И придется покупать новую? – язвительно осведомился Гарольд.

– Да как она ее купит, ее родителям-магглам не найти Диагон-аллею вовек! – Тоби ухмыльнулся и послал книгу к потолку.

– Отдайте! – девочка подпрыгнула, но опять не дотянулась до учебника.

Картина была вполне обыденной, Тоби частенько задирал хаффлпаффцев. Гарри уже совсем собирался пройти мимо с независимым видом, но Скорпиус остановился и, прищурившись, уставился на прыгавшую по коридору, точно мартышка, девочку.

– Отдай ей книгу, Тоби.

– Чего-чего? – Чандертон бросил короткий взгляд на мальчика, но этого оказалось достаточно.

Тоби не успел перехватить учебник, и тот рухнул на пол. Дальше события начали развиваться с невероятной скоростью. Гарольд оттолкнул в сторону хаффлпаффку, попытавшуюся завладеть книгой. Тоби и Скорпиус направили друг на друга палочки.

– Рекрусемпра!

– Хавикас мачав!

Оба противника увернулись от заклинаний. Гарольд толкнул девочку так, что она упала, и бросился наперерез Гарри, который тоже достал палочку.

В это время на арене боевых действий объявилось еще одно лицо. С лестницы в коридор шагнула Рози Уизли. Оценив ситуацию, девочка подобрала с пола книгу и протянула ее всхлипывающей хаффлпаффке. Та вытерла слезы и быстро ретировалась, прижимая к груди спасенный учебник.

Гарри воспользовался тем, что его противник отвлекся на Рози, и послал в него оглушающее заклинание. Браун пошатнулся и рухнул носом в пол. Тоби, почувствовав, что с тремя противниками ему по-честному не справиться, выхватил из кармана Взрывную вонючку Уизли и швырнул ее под ноги Малфою.

– Лови, защитник грязнокровок!

– Вингардиум Левиоса! – не своим голосом выкрикнул мальчик, направляя палочку на бомбу.

Взрывная вонючка зависла в нескольких сантиметрах от пола. Скорпиус изо всех сил пытался поднять ее повыше и отодвинуть от себя. Дергаясь из стороны в сторону, переливавшийся коричневым и красным шарик поднялся сперва на несколько сантиметров, а затем – почти на метр. Гарри, Рози и Тоби зачарованно следили за его покачиваниями в воздухе.

– Роняй… Роняй… – шептал Чандертон.

Скорпиус продолжал удерживать бомбу в воздухе, но рука его уже дрожала. Мальчик побледнел и закусил губу.

– Это еще что такое?! – голос профессора МакГонагалл грянул как гром среди ясного неба.

Малфой вздрогнул. Заклятие разрушилось, и шарик упал на пол, взорвавшись облаком резкой невыносимой вони. Гарри и Тоби, оказавшиеся на границе вонючего облака, закашлялись и бросились в разные стороны. Рози отступила к окну, а Скорпиус, которому досталось больше всех, согнулся пополам.

Профессор МакГонагалл сдавленно охнула и одним движением палочки распахнула все окна в коридоре.

– Малфой! Дурсль! – она прикрыла лицо платком. – В учительскую, немедленно! И двадцать баллов со Слизерина!

– Это не они, – неожиданно встряла Рози. – Я видела, это Чандертона вонючка.

– Она врет! – Тоби скривился. – Они сговорились и напали на нас с Гарольдом! Вон, он до сих пор оглушен!

– Довольно, – профессор МакГонагалл обвела ребят суровым взглядом и, направив палочку на Гарольда, привела его в чувство. Мальчик немедленно зажал нос. – Уизли, можете идти. А вы, все четверо, следуйте за мной.

– Мы с Гарольдом тут ни при чем, – настаивал на своем Тоби.

– Врешь, вы напали на Вивьен Дин с Хаффлпаффа, и это была твоя вонючка! – Рози уходить не собиралась. – Профессор МакГонагалл, Чандертон…

– В этом мы разберемся в учительской, – декан Гриффиндора строго посмотрела на Тоби, и тот скис, показал Рози кулак и поплелся вслед за преподавательницей трансфигурации.

Гарри вздохнул. Ну вот, не мог Скорп пройти мимо? Обязательно надо было лезть в драку? Подумаешь, Вивьен Дин! Да еще с Хаффлпаффа! Ну, попрыгала бы за учебником, Тоби все равно надоело бы скоро ее гонять, и отдал бы книгу. Максимум – в окно выкинул. Могла спуститься и подобрать, не развалилась бы.

С трудом подавив желание оставить приятеля, из-за которого так по глупому влип, корчиться на полу, Гарри помог Малфою встать и поволок его вслед за профессором МакГонагалл.

– Ты дыши поглубже, и тошнить перестанет, – посоветовала пристроившаяся рядом Рози.

– Отвали, зануда, – буркнул Гарри.

– Она не… зануда, – Скорпиус замотал головой. – Она… наш сви…детель.

Гарри бросил взгляд исподлобья на девочку. Дура рыжая… Тоже встряла не пойми зачем. То фыркала, а то вдруг заступаться начала. Девчонка! Заступаться! Еще чего! Да уж лучше пусть трижды накажут. И ведь сказали ей: иди отсюда, так нет, все равно рядом тащится.

– Тебе чего от нас надо? – зло спросил он Рози.

– Ничего, – девочка вздернула нос. – Просто нечестно, когда наказывают ни за что.

– А мы в коридорах колдовали.

– Чандертон тоже колдовал. А еще на Вивьен напал и вонючку бросил.

– Тоже мне, нашлась адвокатша-свидетельница. Тебя просили?

– Ну и что, что не просили. Все равно. Нечестно.

В учительской профессор МакГонагалл обвела ребят строгим взглядом.

– Насколько я понимаю, Слизерин плохо знает школьные правила. Это касается как колдовства в коридорах, так и списка запрещенных в школе вещей, к которым относятся Взрывные вонючки.

– Это… – начала было опять Рози.

– Я поняла, – профессор МакГонагалл прошлась по комнате. – И мне кажется, что будет справедливо, если участники этой безобразной сцены понесут заслуженное наказание. Все участники.

– Да они первые начали! Мы просто играли, – засопел Гарольд. – А драку затеяли Малфой и Дурсль.

– Вивьен, по-моему, не хотела с вами играть, – снова влезла Рози. – Вы ей учебник порвали. Это нечестно.

– Подумаешь, чуть обложка потрепалась. – Гарольд поморщился. – Одно Репаро, и все как новенькое. А оглушать и слизняков заставлять жрать – это честно? На них не нападали!

– Вам же сказали: отдайте книгу, – подал голос Скорпиус.

– А тебя просили лезть? – огрызнулся Тоби. – Подумаешь, защитничек нашелся. Ты что, влюбился в эту Дин?

– Сам ты влюбился!

– Довольно, – профессор МакГонагалл села за стол. – С чего бы ни начался конфликт, колдовство в коридорах и, тем более, поединки недопустимы. Равно как и присутствие в школе вонючек.

Тоби притих, Гарольд исподлобья смотрел на Гарри и Скорпиуса. Рози накручивала на палец прядь волос.

Выдержав небольшую паузу, профессор МакГонагалл продолжила:

– Чандертон, Браун, в качестве наказания вы отправитесь завтра после завтрака в библиотеку, помогать миссис Букс приводить в порядок стеллажи, опрокинутые Пивзом. – Тоби окончательно скис и бросил на Скорпиуса и Гарри, а затем на Рози взгляды, не предвещавшие ничего хорошего. – Дурсль, Малфой, в качестве наказания за колдовство в коридорах вы сегодня после обеда поможете Хагриду. Можете идти.

Ребята покинули учительскую. Тоби и Гарольд быстро ретировались. Рози неловко переминалась с ноги на ногу.

– Хагрид это не так уж и плохо, – произнесла она. – Он добрый.

– И тупой как пробка, – проворчал Гарри. – Пошли, Скорп. Нам еще сегодня предстоит петь колыбельные троллям!

– Или драконам, – Малфой фыркнул. – М-м… Рози… Спасибо за свидетельство.

– Не за что, – девочка улыбнулась. – А прически прикольные.

Когда они отошли подальше, Гарри не выдержал.

– И какого ты влез? Нужна тебе эта Дин с Хаффлпаффа! Да еще и Уизли благодарить!

– Дурак. Дин – магглорожденная. И именно что с Хаффлпаффа. Отец удавится, если узнает, что я ее защищаю.

– А-а, так ты это папочке назло. – Гарри успокоился. – Тогда понятно.

– Ну да. Ты же не думаешь в самом деле, что я в нее… Как это Тоби ляпнул.

– Ой, если бы ты втюрился, меня бы стошнило. А Уизли – тоже назло?

– Почти. Она и правда не такая дура, как кажется. Учится лучше всех в Равенкло.

– Уж не собираешься ли ты дружить с этой рыжей?!

– Посмотрим на ее поведение, – Скорпиус фыркнул.

Глава 11. Хагрид


После обеда мальчики направились к хижине Хагрида. Дверь оказалась закрыта, и когда Гарри постучал, из-за нее раздался яростный лай сразу трех собак.

– Фу, Геркулес, – пробасил где-то внутри полувеликан. – Фу, кому сказано! Эка ж ведь… Счас открою. Погодьте.

– Поскорее бы, – пробормотал Скорпиус, нервно косясь на чернеющий вблизи Запретный Лес. – А-то кто его знает, что за чудища тут бродят.

– Это же еще не сам лес.

– Ну и что? Единороги, вон, выходят к парку. Вдруг еще кто-нибудь выйдет?

– Если кто-то выйдет, то Хагрид эту тварь непременно посадит на поводок, повяжет ей бантик и назовет каким-нибудь девчоночьим именем.

– По крайней мере, она будет на поводке.

В это время дверь открылась. Полувеликан стоял на пороге, удерживая за ошейники трехголового пса размером с пони. Зверюга отчаянно хрипела, пытаясь вырваться, и пускала на крыльцо слюни. Гарри и Скорпиус быстро отпрыгнули подальше.

– Эта, вы заходите, – пригласил Хагрид. – Геркулеса вы не бойтесь, он только для порядку лает-то. На самом-то деле он смирный. Играет просто, маленький еще.

– Маленький? – Гарри поежился. – Ни фига ж себе! Какой же он будет, когда вырастет?

– Раза в два больше. – Скорпиус потрясенно смотрел на питомца полувеликана. – Это цербер. Они очень опасные, и слюна у них ядовитая, тяпнет – мало не покажется.

– Да разве ж он укусит? – Хагрид рассмеялся. – Геркулес, он хороший. Фу, Геркулес! Фу! Свои это. А вас, стало быть, профессор МакГонагалл прислала?

– Угу. – Гарри все еще не мог оторвать взгляд от Геркулеса. – Она сказала, чтобы мы вам помогли. Надеюсь, не купать эту… собачку?

– Не, мне это… Тестралов покормить надобно. Только вот что, не надо мне выкать. Не привык я. Зовите просто Хагридом.

Запихнув цербера в дом и заперев дверь, он повел мальчиков к стойлам. То, что таинственные тестралы содержатся в школе вполне официально, обнадеживало. Гарри повеселел. Ну, подумаешь, волшебные кони! Может, что-то вроде единорогов. Не так уж и опасно. Однако когда Хагрид распахнул ворота и впустил мальчиков в полутемное помещение, пояснив, что тестралы не любят яркого света и вообще животные ночные, сомнения начали возвращаться.

Стойла были пусты. Ни одного коня, ни ночного, ни дневного, ни с рогом, ни без. Гарри глупо захлопал глазами.

– А где… – начал было он, но Хагрид быстро пояснил:

– Они, эта, невидимые, красавцы мои.

– А откуда тогда вы… ты… знаешь, что они красавцы, если они невидимые? – Гарри не знал толком, как обращаться к Хагриду. С одной стороны его учили, что со взрослыми, особенно с уже седыми, надо общаться на «вы», но с другой – Хагрид требовал говорить с ним запросто.

– Ну, эта… Я-то их вижу, – смутился полувеликан. – Тестралы, они такие, их только тот и видит, кто был свидетелем чьей-то смерти.

Гарри поежился. Кони, которых видят только те, кому довелось стать свидетелем смерти, и которые боятся солнечного света как вампиры? Ничего себе лошадки… В стойлах сразу стало неуютно. Захотелось сбежать от невидимых тварей на солнечный свет.

– Ну, так стало быть вот, – полувеликан достал два ведра и кивнул на большие мешки, вокруг которых вились мухи. – Тута мясо, значится. Берете, и по полведра в каждую кормушку. Да не бойтесь, лошадки-то смирные, не укусят. А я тем временем почищу их.

Вооружившись скребком, Хагрид полез в стойла и принялся чистить невидимых коней, порой похлопывая по крупу и добродушно уговаривая не лягаться.

– Как ты думаешь, они нас вместе с мясом не сожрут? – тихо спросил Гарри у Скорпиуса.

– Нет. – Малфой нехотя развязал мешок. – Фу! Ну и вонь… Я про тестралов читал, они только тогда кусаются, когда ты в крови измажешься. Главное, чтобы мясо на мантию не попало. Тогда пронесет.

– И как это только директор разрешает Хагриду держать в школе коней-вампиров, да еще и невидимых?

– Не знаю, традиция такая. Отец говорил, что их в кареты запрягают.

– В какие кареты?

– В те, на которых ребята постарше со станции едут.

– И что, никого не укусили и не сожрали?

– Нет. Ну, по крайней мере, скандалов не было. Наверное, их Хагрид выдрессировал.

Гарри фыркнул, представив себе коня-вампира, черного как ночь, жирного как бочка, с клыками и раскосыми красными глазами, которому полувеликан повязывает бантик на хвост и ласково журит за то, что эта зверюга чуть не оттяпала ему руку.

– Ладно, давай покормим их побыстрее и смоемся отсюда.

Мальчики принялись разносить мясо по кормушкам. Тестралы, до сих пор стоявшие тихо, зафыркали, как и положено голодным лошадям. У Гарри волосы встали дыбом, когда он увидел, как что-то невидимое откусывает от мяса изрядные куски.

Когда с кормежкой тестралов было покончено, Хагрид махнул мальчикам рукой.

– Ну, эта, вроде все сделали. Идите уж теперь. А то, коли хотите, так можно ко мне зайти, я чаю поставлю.

– Нет, спасибо, – быстро ответил Гарри, вспомнив Геркулеса.

– Конечно, пошли, – так же быстро выпалил Скорпиус. В глазах мальчика сверкали уже знакомые искорки, совсем как тогда, когда он вступался за Вивьен Дин.

Хагрид обрадовался и повел их обратно к своему домику.

– Ты сдурел? – прошипел Гарри. – Там же этот цербер. И вообще, Хагрид чокнутый. Кто его знает, какие монстры у него под кроватью водятся.

– Вот-вот. И мой папаша так же говорит, – Скорпиус мстительно усмехнулся. – Если я ему с черными волосами плох, то пусть получит по полной. Он Хагрида терпеть не может, а я буду к нему бегать.

– И не противно? – поразился Гарри.

– Ничего. Выдержу. Хагрид – настоящая дубина, зато со следующего года будет преподавать у нас. Если с ним заранее подружиться, все «отлично» по его предмету – мои. И вообще, он профессор, а значит, может выдавать разрешения на что-нибудь этакое.

– Думаешь, разрешениям от Хагрида поверят?

– Не знаю. Но попробовать стоит.

Перешептываясь и строя планы по использованию Хагрида в своих целях, мальчики дошли до хижины. Полувеликан добродушно улыбнулся и распахнул дверь. Поджидавший за ней Геркулес ринулся в сторону гостей. Гарри почувствовал, как ноги приросли к земле, а сердце провалилось в бесконечную пропасть. Скорпиус побледнел еще больше, чем обычно, но тоже не смог сдвинуться с места.

К счастью, намерения у цербера оказались более или менее дружелюбные. Обнюхав новых знакомых, он замотал средней головой, а левой попытался обслюнявить Гарри лицо. Вовремя вспомнив, что слюна церберов ядовита, мальчик отпихнул собаку от себя.

– Уйди! – страх прошел, теперь мальчик заметил, что пес виляет хвостом, напоминающим по форме голову змеи.

В сопровождении Геркулеса они вошли в домик лесничего. Внутри оказалось на удивление просторно. У стены стояла огромная кровать, на которой так и хотелось попрыгать. А на каминной полке…

– Ого! Сколько тут его колдографий! Знал бы, что у тебя, Хагрид, их так много, не искал бы в книгах. – Гарри взял в руки один из снимков, на котором его дядя в квиддичной форме стоял, опираясь на метлу.

– Ага, ну да, – полувеликан смахнул слезы, навернувшиеся на глаза. – Гарри с друзьями, стало быть, частенько ко мне захаживали. Ну, и колдографий много осталось. Уж музей-то у меня их и так, и эдак выкупить пытался, а я ни в какую, это ж память.

– А вот мой папаша! – Скорпиус ткнул пальцем в одну из колдографий, на которой опять были изображены Гарри Поттер и его друзья.

– Где?

– Да вон, на заднем плане, рожи корчит, – Скорпиус зафыркал. – Теперь я знаю, почему дома все колдографии, на которые можно посмотреть, только из студии. Ну, он там стоит такой чинный весь из себя. А из школы ни одной.

– Ага, предки в детстве всегда выглядят как придурки. Мой отец тоже не слишком много своих детских фото показывает. Мэгги одну стащила, он там натуральный жиртрест.

– Мы такими не будем.

– Да вы и счас, эта, на родителей своих не очень-то похожи, – пробасил Хагрид. – Да чего вы стоите-то? Берите альбомы и садитесь, чай уже на столе.

Гарри с сомнением посмотрел на гору засохших засахаренных сладостей, которые Хагрид высыпал на стол из карманов. Конфеты и пряники выглядели как-то подозрительно, кто его знает, не ронял ли их полувеликан на пол и сколько на них микробов.

– Знаешь, Хагрид, эти пряники… – начал было Гарри, но Скорпиус толкнул его локтем в бок. На лице мальчика так и было написано: «Не ссорься! Он пригодится».

– Хагрид, во-первых, мы сыты, а во-вторых, если есть много сладкого, зубы выпадут, и никакими заклинаниями не восстановишь.

– Ну эта… ладно. Но чай-то будете?

На чай они согласились, убедившись, что посуда у полувеликана все-таки чистая.

– Хагрид, – пользуясь случаем, спросил Гарри. – А расскажи про моего дядю. Не то, что в книжках, а что только ты знаешь. Ты же говорил, что он часто к тебе заходил.

Полувеликан задумался.

– Чего в книгах нет? Ну, эта… И не знаю даже. Вроде, все есть, а все равно не он. – Хагрид шмыгнул носом. – Навроде будто живое что-то исчезло.

– А я на него похож?

– Неа, – лесничий вздохнул.

– А на отца?

– Уж точно нет. Ты, эта, на Рона похож больше.

– На отца Рози? – Гарри поперхнулся чаем.

– Ага. На него. Он в детстве тоже такой был. Смелый и за нашего Гарри горой, как ты вот за него, – Хагрид кивнул на Скорпиуса. – И с Гермионой все ссорился.

– Так она же его жена! – Скорпиус удивленно смотрел на полувеликана.

– Ну да, сперва ссорились, а потом поженились.

– Понятно. – Гарри вздохнул с облегчением.

Если уж Хагрид не видит в нем копию дяди, значит, и другие убедятся, что он не такой. А быть похожим на какого-то Рона Уизли не так страшно. Главное, чтобы не на дядю и не на отца.

– А Рози? – вдруг спросил Скорпиус. – Она похожа на мать?

– Рози – да. – Хагрид закивал. – Умная и учиться любит. Гермиона все тоже с книжками ходила.

– Отлично. Спасибо, Хагрид. – Малфой ухмыльнулся. – Мы еще зайдем к тебе как-нибудь. Идет?

Полувеликан расплылся в улыбке и забормотал что-то радостно-умильное. Гарри разобрал только, что Слизерин это ведь не так уж и плохо, главное, чтобы человек хороший был, и что дети иногда намного лучше родителей удаются.

Попрощавшись с Хагридом, мальчики заспешили в замок.

– У нас получилось! – радовался Гарри. – Мы не такие, как наши родственники, сами по себе.

– Да, – Скорпиус явно думал о чем-то своем.

– А зачем ты спрашивал про эту Уизли?

– Да так. Подумал, что если она и правда как ее мать, то тем более надо с ней наладить отношения. Миссис Уизли была лучшей ученицей… Наверняка давала списывать. И вообще умная.

Гарри только вздохнул. Иногда у Малфоя шарики за ролики заходят. Дружить с девчонкой, да еще с Равенкло, факультета, который соперничает со Слизерином за кубок школы! С занудой Уизли! Хотя может она и не такая противная. Все-таки встала на сторону слизеринцев.

Глава 12. Тревожное письмо


Наступил февраль. Трескучие морозы порой не давали выбраться из замка, но в гостиной у камина было тепло и уютно. Стычки с Тоби приобрели характер вялотекущей войны. Мальчиков больше занимали учеба и исследование замка. Рози, на удивление быстро вписавшаяся в компанию, изрядно подогревала этот интерес. Девочка оказалась кладезем школьных баек и легенд. Кажется, она знала все обо всем. Именно от нее мальчики узнали и о потайном ходе за зеркалом на втором этаже, и о винтовой лестнице за портретом бравого рыцаря, которая вела в маленький садик, и о подвале, где хранились оживляемые на Хеллоуин скелеты. К занятиям они тоже готовились вместе, под недовольными взглядами учеников соперничающих факультетов.

– Тебе не поминают дружбу со слизеринцами? – спросил однажды Гарри.

– Какая разница, что за факультет? – Рози пожала плечами. – Вы отличные ребята. И с вами интересно.

– Ой уж, интересно, – Скорпиус оторвался от книги. – Вечные войны с Тоби, вид не как у всех и никакого квиддича.

– А я не очень люблю квиддич. Это папа хотел из меня сделать ловца или хоть вратаря. А мне нравятся приключения и все необычное.

– И книжки, – съязвил Гарри.

– Книжки тоже.

– А еще недавно была такая пра-авильная, – мальчик рассмеялся.

– Ну… – Рози закусила губу. – Меня так с детства учили. Будь хорошей девочкой, учись на отлично, не нарушай правила. Но ведь хорошие люди не всегда правильные. Вот я и подумала, что лучше буду дружить со слизеринцами, если мне нравится.

– А что твои предки говорят?

– Что я свихнулась, – девочка улыбнулась от уха до уха. – Это папа так сказал. «Если она дружит с Малфоем, то точно свихнулась. Наверное, с метлы вниз головой упала». А мама ничего. Она у меня просто замечательная.

В конце месяца погода улучшилась. Ученики высыпали на улицу. Лед озера возле берега теперь был исчиркан коньками, а в парке тут и там попадались снежные крепости, в которых ребята помладше вели шуточные снежные войны. Гарри, Скорпиус и Рози старались не участвовать в этих забавах. Куда интереснее оказалось наблюдать за русалками, плававшими под толщей льда или слушать сбивчивые рассказы Хагрида о былых днях Хогвартса и Великой Битве.

К полувеликану они теперь заходили часто. Инициатором этих походов обычно был Скорпиус. Буквально наслаждавшийся вопилками от отца, требовавшего вести себя как подобает. Но постепенно и эта причина отошла на второй план. Ребятам стало просто нравиться бывать в домике лесничего. Геркулес тоже привязался к новым друзьям и частенько сопровождал их на прогулках. Слюна цербера оказалась не настолько ядовитой. По крайней мере, если не попадала в глаза, рот или на царапины. Куда хуже оказалось то, что левая голова пса обожала жевать мантию Скорпиуса, видимо, проявляя так свою горячую любовь к мальчику.

Письма из дома приходили и Гарри. Отец и мать по-прежнему читали нотации. Из любопытства, чтобы убедиться, что они все еще не сдались, Гарри просматривал их послания по диагонали, а затем пихал куда подальше, большей частью – под кровать, в надежде, что домашние эльфы приберут как мусор. Несколько раз ему написала и Мэгги. Вот сестренка ничуть не изменила отношения к брату. Наоборот, говорила, что зеленые волосы это гипер-круто, и, конечно же, после каждого опуса о том, какой у нее клевый брат, выпрашивала себе то диск, то какую-то из его игрушек, оставшихся дома. Но Гарри все равно был ей благодарен. Вот Мэг его не предаст, для нее он брат безо всяких там «но», вне зависимости от того, соответствует или нет и на кого он там похож. А что выпрашивает вещи, так она всегда подлизывалась и клянчила.

Гарри отвечал сестренке с удовольствием: «Да, бери, разрешаю. Но не сломай только». А несколько раз в приступе братской любви даже послал Мэгги картинки с видами волшебного мира, для срисовывания.

В тот день школьная сова, которую он отправлял Мэгги позавчера, принесла письмо в начале завтрака. Гарри только наложил себе на тарелку бифштексов, когда конверт упал поверх них.

– Фу-у-у! Ну и неаккуратные эти совы! – Скорпиус скривился. – Мой филин в тысячу раз лучше.

– Вот и одолжил бы своего филина, чем болтать, – огрызнулся Гарри, выуживая письмо из подливки.

– От сестры? – Скорпиус глянул на каракули Мэг на конверте.

– Ага. Наверное, срисовала ту картинку с замком и прислала посмотреть, что вышло.

Мальчик распечатал письмо, но никакой картинки внутри не было. Был только двойной тетрадный лист, исписанный почерком Мэгги. Странно. Чтобы Мэгги так расписалась, да еще не прислала картинки? Быть такого не может. Разве что… что-то случилось. Сердце Гарри сжало недоброе предчувствие. Быстро развернув лист, он пробежал письмо глазами, не веря написанному, перечитал еще раз, побледнел и вскочил с места.

– Ты куда? – Скорпиус тоже встал. – Что-то не так?

– Дома беда. – Гарри почувствовал, что на глаза наворачиваются слезы. – Папа в больнице, попал в аварию.

– В какую аварию?

– Да на машине же! Не справился с управлением и въехал в столб, чего-то там у него отказало.

– Ну… Он ведь живой?

– Живой. Но кости переломаны и все такое.

– Ну. Это мелочи, не переживай. Кости срастутся, и все будет как раньше.

– Дурак ты, ничего не понимаешь! – Гарри начинал злиться. – Это же маггловская больница! Там не умеют кости за пять минут сращивать! Папа месяц, если не больше, в гипсе будет. А может и вообще умрет! Мэг говорит, что он без сознания. Мама все время плачет, а она сама сидит в комнате и не знает, что делать. К папе ее не пускают, только маму. И она дома одна остается. Ну, с соседкой, конечно, но все равно ей плохо и страшно. А бабушка, дед и мама все в больнице. А Мэгги там… – Гарри все больше путался в своей речи.

Несколько секунд Скорпиус осмысливал услышанное.

– Да, плохо, – произнес наконец мальчик. – Что делать будем?

– Пойду к директору и попрошу меня отпустить домой.

– А он отпустит? То есть, я думаю, что он скажет, что если твой отец жив и в больнице, а ты помочь не можешь, то ты должен оставаться в школе. Учиться и все такое прочее, ну, как обычно взрослые говорят.

– Думаешь, не отпустит? – Гарри закусил губу.

Вообще-то Скорпиус был прав. Взрослые в таких ситуациях всегда поступают по-своему, не так, как надо. Но он не может оставить Мэгги там! Плевать на ссору с отцом, плевать на волосы, на джинсы, на все что угодно плевать! Все это показалось вдруг таким неважным по сравнению с тем, чтобы папа выжил, поправился, и чтобы Мэгги не плакала.

– Тогда знаешь что? – тихо и зло произнес Гарри. – Тогда я сам домой поеду. И безо всякого разрешения. Я должен быть там.

Скорпиус понимающе кивнул. За разговором они вышли из Большого зала и направились к гостиной Слизерина.

– А как ты из школы выйдешь? Ворота-то заперты, не через лес же.

– По льду озера. В обход по дальнему его краю, чтобы не засекли. Пройду там, а потом на станцию, в поезд и домой. Деньги на билет у меня есть, с лета мелочь осталась. А если не хватит, я так. Хоть под лавку спрячусь.

– Под какую лавку? – оказывается, Рози догнала их.

– В поезде, – коротко пояснил Скорпиус. – У Гарри дома беда. А директор его не отпустит как пить дать, мы сами поедем.

– Мы? – Гарри остановился.

– Ну да, думаешь, я тебя одного пущу? Нет уж. Я с тобой.

– Назло папочке? В смысле, чтобы он позлился, что ты к магглам в гости ездишь?

– Дурак! При чем тут это! Я серьезно. Мы же друзья.

– Извини, – Гарри поник. – У меня шарики за ролики зашли.

– Я тогда тоже с вами. – Рози решительно махнула руками в сторону принявшегося было возражать Гарри. – И не спорь! Мы друзья, ясно? И все будем делать вместе.

– Спасибо, ребята! – выдохнул мальчик.

– Значит, встречаемся у озера, – подытожила Рози. – У большого камня, идет? Через… полчаса. Времени на сборы хватит?

– Хватит, – Скорпиус улыбнулся. – Мы живо!

– До встречи.

Рози вдруг стала такой собранной и решительной, что Гарри поразился. Нет, все-таки она похожа на свою маму! По крайней мере, Хагрид миссис Гермиону Уизли именно такой описывал.

– Ну, чего ты стоишь? Давай собираться! – Малфой назвал пароль и вошел в гостиную, совершенно пустую: все ребята были на уроках.

– А чего собираться-то? Сейчас теплую мантию одену и все.

– Балда. По льду на тот берег несколько часов идти. Замерзнем, надо совсем тепло одеться, ну и маггловскую одежду взять. Ты же с вокзала не в мантии пойдешь.

– Ой, да. Забыл. Слушай, а ты-то как?

– А мой костюм без мантии не прокатит?

– Разве что в цирке. Слушай, давай я тебе свои джинсы одолжу, свитер напялишь, и сойдет.

– Ты меня выше. И шире.

– Ну и что? Ремень потуже затянуть, подогнуть штанины. И делов-то.

– Ладно, давай.

Коротко переговариваясь, мальчики оделись потеплее. Сложили в сумку Гарри маггловскую одежду, пересчитали свои деньги (их оказалось совсем немного, но на билеты должно было хватить) и выбрались из гостиной.

– Эх, вот теперь не попасться бы взрослым, – Скорпиус нервно поправил челку.

– Да, вот о чем я сейчас мечтаю, так о дядиной мантии-невидимке.

– Ха! Чего захотел! Она в музее, на Диагон-аллее!

Гарри только вздохнул. Пробираясь по коридорам, они прятались то и дело от старшекурсников и учителей за доспехами и в нишах за гобеленами. Дважды пришлось сделать крюк, чтобы не попасться, но наконец мальчикам удалось выбраться из школы. Переглянувшись, они бегом ринулись к назначенному месту встречи.

Глава 13. Трое в лодке, не считая собаки


Рози к камню опоздала. Появилась она только тогда, когда мальчики уже собрались отправляться на станцию вдвоем.

– Где ты так копалась? – сорвался Гарри. – Не хотела идти, так бы и сказала!

– Не кричи на меня, – девочка нахмурилась. – Я, между прочим, собиралась. Вот, – она показала на большую сумку. – Все дважды проверила, чтобы ничего не забыть. Зато все на месте. И бутерброды, и одежда, и термос с чаем, и книга с картой окрестностей Хогвартса.

– Ну ты даешь! – восхитился Скорпиус. – Про еду и чай я и не подумал. Точно, мы же обедать в школе не будем. А книга зачем?

– Чтобы не заблудиться. На всякий случай. Мы же далеко от замка отойдем, вдруг потеряем дорогу. А тут карта и все ориентиры.

– Ладно, молодец, – Гарри немного успокоился. – Предусмотрительная девчонка. А теперь идем быстрее, а то на поезд опоздаем.

– Давай я твою сумку понесу, – предложил Скорпиус, протянув руку к рюкзаку Рози. – Она, наверное, тяжелая.

– Спасибо.

Забрав у Рози сумку, Малфой ринулся вслед за уже шедшим быстрым шагом вдоль кромки льда Гарри. Рози семенила рядом.

Некоторое время ребята шли молча, думая каждый о своем. Гарри был благодарен друзьям, что те не пристают с разговорами. Он сейчас слишком нервничал. В голову все время лезли мрачные мысли. Мальчик то представлял себе папу всего в бинтах и гипсе, на больничной койке, без сознания, то воображал, что отец умрет. Это будет ужасно! Ведь Гарри так и не успел сказать ему, как его на самом деле любит! И пусть, пусть папа против этих дурацких волос! Все это неважно! Главное, чтобы он был живой и здоровый. И пусть делает из Гарри кого хочет, хоть копию дяди, хоть черта лысого. Только бы он был жив и здоров. Папа… Папочка…
На глаза навернулись слезы. Гарри незаметно смахнул их. Нет, папа не умрет, не может умереть. Он такой сильный, большой… Такие как папа не умирают просто так в больнице, этого не может быть. Гарри сейчас приедет в Лондон, доберется на автобусе до дома, успокоит Мэгги, а потом поедет в больницу и скажет все отцу. И как его любит, и что будет слушаться и никогда больше не будет их с мамой огорчать. Все-все-все!

Ноги утопали в снегу. Идти по льду оказалось намного тяжелее, чем он думал. То сугроб, то гладкий каток, на котором ноги скользят, то полынья, чтобы русалки не задохнулись. Оказывается, Хагрид их повсюду навертел. Сколько раз ребята падали, поскользнувшись, увязали в сугробах и помогали друг другу устоять на ногах и не упасть в неожиданно разверзшуюся под ногами полынью? Гарри уже сбился со счета. Да и не мог он сейчас считать мелкие неприятности, когда все мысли занимала большая беда.

Когда ноги совсем отказались идти, ребята рухнули прямо в снег. Скорпиус, тяжело дыша, достал часы.

– Уже за полдень? – измученно спросила Рози.

– Нет. Только одиннадцать.

– А кажется, что весь день шли. Интересно, нас еще не хватились?

– Надеюсь, что нет, – Гарри облизал губы. – Пить хочется, жуть.

Рози полезла в сумку за термосом. Некоторое время ребята молча пили чай. Передавая крышку, заменившую стакан, по кругу.

– Хогвартс еще совсем рядом, – Скорпиус вздохнул. – Столько шли, а до станции все равно далеко.

– Ну и можешь назад повернуть, – огрызнулся Гарри.

– Не поверну. И не думай. Просто обидно, столько топали и не ушли, считай.

– А вон Хагрид, – Рози указала на какую-то фигурку, копавшуюся в отдалении на льду. – Такой маленький издалека.

– Только бы этот маленький не оказался глазастым и не заметил нас, – проворчал Малфой. – Хотя… Наверное, он решит, что кто-то за русалками наблюдает. Или за спящим спрутом.

– А Геркулес тоже про русалок подумает? – Гарри напряженно смотрел на резвящегося вокруг хозяина цербера. – Ребята, у церберов то еще чутье. Давайте пока в лес уйдем, а то еще почует, прибежит и Хагрида приведет. Пойдут расспросы.

– Давай, – Скорпиус поднялся, упаковал в сумку Рози термос и снова взвалил рюкзачок на плечо.

Пригибаясь, чтобы их труднее было заметить, короткими перебежками от сугроба до сугроба, порой ползком, на карачках, тройка беглецов добралась до большого ледяного тороса, перекрывавшего обзор Хагриду, и припустила к берегу. Только добравшись до кустов, ребята вздохнули спокойно.

– Уф, не заметил! – Скорпиус высунулся на секунду. – Но по лесу топать не получится. Тут с головой в снег можно провалиться.

– Это точно, – Рози поправила шарф. – Подождем, пока Хагрид уйдет?

– Некогда ждать, – Гарри мотнул головой, – на поезд опоздаем. Я хоть по сугробам, хоть под снегом ползком, а пойду.

– Вот если бы лето было… – мечтательно вздохнул Малфой. – Сели бы в школьную лодку и поплыли.

– Слушай, а это мысль, – Рози неожиданно вскочила. – Лодки!

– И как на них по льду плыть?

– Да не плыть, а ехать! Ты что, не видел, что Хагрид соорудил?

– Нет, а что?

– Привинтил к одной лодке полозья и парус приделал. Получился сухопутный зимний корабль.

– Что же ты раньше не сказала?! Взяли бы! – Гарри скривился. – Столько по льду топали, а могли бы ехать!

– И нас бы с ним сразу и засекли, – девочка выразительно постучала кулачком по лбу. – Думай хоть иногда головой.

– Умница нашлась!

– И нашлась. По крайней мере, я думаю, когда в поход собираюсь. А не сразу бегу.

– Вся в мамочку!

– Не ссорьтесь, – Скорпиус слегка толкнул Гарри в плечо и отодвинул от него Рози. – Все, брейк. Рози права, от самой школы на такой лодке ехать опасно. А теперь уже поздно.

– Не поздно. Тут рядом зимний сарай, где Хагрид эти самые лодки смолит. Можно еще одну взять и так же сделать. Ну, пусть даже без паруса, просто полозья приколдовать.

– А ехать как будет?

– Заколдуем, и поедет.

– А ты умеешь так колдовать?

– Попробую, – с достоинством ответила Рози.

– Ладно, – сдался Гарри. – Пошли в сарай. Но только осторожно, чтобы Хагриду не попасться. Наверняка он туда пойдет, как лунки насверлит. Где он, твой сарай-то?

– Сейчас. – Рози достала из сумки книгу и раскрыла ее, положив на снег. – Вот карта. Сейчас посмотрим, где у нас север. Поинт Ми! Это мама моя изобрела такое заклинание. Смотрите. Кончик на север показывает.

Палочка, которую девочка положила на книгу, слегка повернулась.

– Хорошее заклинание твоя мама придумала, – одобрил Гарри. – Вместо компаса самое то.

– Ага. – Рози развернула книгу с картой. – Вот тут у нас скала, а на местности она вон там. И Хогвартс – там. А вот коса, которую мы только что обогнули. Значит мы вот тут, – она ткнула пальцем в карту. – А сарай Хагрида… Он немного позади. Чуть вернуться придется.

Собравшись, беглецы двинулись по кромке леса, стараясь держаться за кустами, к сараю Хагрида. Несколько раз Рози, шедшая с картой впереди, проваливалась в снег по пояс. Скорпиусу и Гарри приходилось вытаскивать ее из сугробов, но девочка упорно не сдавалась, взяв на себя роль проводника.

В сарайчике было тесно и тепло. Перед ним громоздились перевернутые лодки. А внутри на полках была разложена пакля и какие-то инструменты. Пахло смолой и клеем. Гарри показалось, что он попал в волшебную мастерскую папы Карло, и сейчас откуда-то из угла вылезет Пиноккио. Тряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, мальчик огляделся.

– Вот эти две оглобли на полозья пойдут, как думаете?

– Пойдут, конечно! – Скорпиус ухватился за одну из палок. – Помоги вытащить к лодкам.

– А левитировать слабо?

– Мне это заклинание никогда не удавалось толком, сам знаешь. Если я сейчас левитировать такие палки начну, то точно все здесь опрокину, и Хагрид сразу поймет, что в сарай кто-то лазал.
Гарри кивнул и ухватился за другой конец оглобли. Тяжело дыша, мальчики вынесли ее на улицу и вернулись за второй.

– Держите. Я приклею их. Ровно держите? – Рози наставила палочку на лодку. – Адхаиро Семпер!

Прилепив полозья, девочка полезла на полки искать что-то напоминающее парус. Через несколько минут она вернулась с большим куском брезента и длинной жердью.

– Вот, мачта и парус есть. Сейчас перевернем лодку, закрепим и поедем.

Пока мальчики возились с сухопутным кораблем, а Рози отдавала приказы, перед сарайчиком появился уставший гоняться по льду Геркулес.

– Хагрид возвращается! – ахнул Гарри. – Некогда с парусом, давайте двигать отсюда! Помогите лодку толкнуть, тут горка, она потом сама поедет.

Забросив в корабль сумки, ребята налегли на него, разгоняя самодельные сани. Лодка на полозьях качнулась и нехотя поехала под откос, постепенно набирая скорость. Беглецы перевалились через борт. Движение ускорилось. Гарри поднял голову и оглянулся: Хагрида поблизости еще не было, зато цербер, принявший всю возню за новую игру, бежал за лодкой, лая в три глотки.

– Кыш, Геркулес! – мальчик взмахнул руками, но пес уже почуял друзей. Разогнавшись, он прыгнул вперед и приземлился на них, придавив к самому дну. От толчка и дополнительного веса лодка пошла быстрее и скоро уже на приличной скорости вылетела на лед.

– Ее надо повернуть! – пытаясь выкарабкаться из-под радостно лизавшего его в три пасти Геркулеса, выдохнул Скорпиус. – Иначе приедем к Хогвартсу!

Рози изо всех сил налегла на руль, который ребята сделали из весла. Некоторое время лодка неслась по широкой дуге. Но наконец, постепенно замедляя ход, развернулась в нужную сторону.

– Уф, вырвались. – Малфой вытер с лица слюну Геркулеса и отпихнул виляющего хвостом цербера в сторону. – Только псина эта за нами, похоже, увязалась всерьез.

– Его проблемы, – огрызнулся Гарри. – В поезд мы его с собой не потащим, пусть от перрона назад сам бежит. Или на станции Хагрида ждет. А вообще, лучше его сейчас оглушить и оставить тут.

– Не надо его оглушать, – Скорпиус потрепал Геркулеса по холке. – Он нам пригодится. Я знаете что придумал? Давайте не будем лодку заколдовывать и парус ставить. Давайте Геркулеса в нее запряжем! А что? Он здоровенный и сильный, ему раз плюнуть нас везти. Мы же уже катались на нем на санках.

– Мысль! – Рози обрадовалась, что не придется возиться с брезентом. – Я веревку взяла, парус крепить, сейчас сделаем из нее лямки и поедем.

Провозившись еще минут десять, ребята запрягли довольного всеобщим вниманием цербера в сани.

– Давай, Геркулес! Вперед! – Скорпиус уселся на носу лодки и хлопнул в ладоши. Пес залаял в три голоса, подпрыгнул и с натугой потянул лодку за собой.

Глава 14. Метель


Сперва Геркулес вез лодку с натугой. Но затем разогнался. Самодельные сани скользили по льду, взлетая на волны сугробов и ухая с них вниз. Ветер бил в лицо. Ребята повеселели. Пошел мелкий пушистый снежок, и видимость ухудшилась, но беглецам это было только на руку: теперь их не было видно из школы и с берега.

– Вперед, Геркулес. Давай. Еще поднажми! – Скорпиус командовал как настоящий капитан. Рози и Гарри налегали на руль, уводя сани от ледяных глыб и полыней.

– Мы не просто успеем с такой скоростью на поезд, но еще и на перроне его подождём! – крикнул сквозь ветер Гарри. – Здорово это было придумано, про сани и про запрячь Геркулеса! Спасибо вам, ребята. Вы клевые!

В два часа пополудни они сделали остановку, чтобы перекусить и накормить Геркулеса. Цербер с благодарностью принял бутерброды, сожрав сперва мясо и сыр, а затем, после некоторых раздумий, и хлеб. Рози налила в крышку термоса остатки чая и пустила ее по кругу.

– Отлично покатались, – Малфой улыбался, на обычно бледных его щеках играл легкий румянец. – Если бы не история с отцом Гарри… Эх… Ну ничего, вот он поправится, и снова повторим гонки. Уже без волнений.

– Повторим, – кивнул Гарри, настроение у которого улучшилось. – Обязательно.

– А сейчас можно было бы и Геркулеса не запрягать, если бы мачта была. – Скорпиус погладил пса. – Вон, ветер поднялся.

– Давайте двинемся дальше, – Рози нахмурилась. – Мне этот ветер не нравится, еще попадем в метель. Заблудимся.

– Да брось! – Гарри махнул рукой. – С твоим-то заклинанием и зная курс? Не заблудимся!

– Но ехать все равно надо. – Малфой нехотя встал с ледяного бугра, на котором ребята устроились, выйдя из лодки, чтобы размять ноги. – У нас три часа до поезда всего, а еще надо карабкаться к станции по тропинке, и там наверняка все замело.

Снова забравшись в лодку, они пустили Геркулеса легкой рысью. Впереди уже виднелся дальний берег озера. Ветер швырял снег в лицо и кружил его по земле колкой поземкой. Гарри прикрыл лицо шарфом. Папа все поймет, он поверит, когда Гарри скажет, что любит его, ведь они прошли такие испытания. И из школы выбирались, и по сугробам лезли, и сани вели, и метель им мешала, но они все равно доберутся. Во что бы то ни стало!

А небо темнело с необыкновенной быстротой, словно на землю опустились ранние и глубокие сумерки. Порывы ветра стали жестче, снег повалил сильнее. Он теперь был не пушистый и мягкий, а колючий, словно иголки. Гарри, сидя на корме и изо всех сил налегая на руль, чтобы ставшая непослушной лодка не ушла в сторону и не перевернулась на торосах, почти не видел бегущего впереди Геркулеса.

– Рози, мы с курса не сбились? – крикнул сквозь ветер Скорпиус.

– Поинт Ми! – девочка положила свою палочку на дно лодки и нахмурилась. – Чуть-чуть только. Ну, правее, кажется, взяли.

– Ничего, на берегу вырулим на платформу. Помоги держать! – Рози быстро убрала палочку в карман и тоже вцепилась в руль. Лицо ее над натянутым на нос шарфом покраснело. На ресницах блестели кристаллики льда.

– Холодно, – поежилась девочка.

– Мне тоже. – Гарри уже давно замерз, но сдаваться не собирался. – Ничего, в поезде отогреемся.

– Держитесь! Торосы! – донеслось с носа лодки.

Самодельные сани тряхнуло. Они подскочили на ледяных кочках и опасно накренились влево. Гарри, не выпуская руля, навалился на правый борт. Что-то хрустнуло, послышался треск, и лодка, завертевшись, пошла юзом.

– Ай! – взвизгнула Рози, когда их маленький сухопутный корабль все же завалился на бок.

– Прыгаем! – не своим голосом скомандовал Малфой. – Там вода!

Гарри, даже не успев сообразить, что ему сказали, перевалился за борт и покатился по снегу. Рози, выпавшая из лодки еще раньше, окликнула их из метели. Скорпиус тоже спрыгнул, а вот сами сани, одно из полозьев которых треснуло и на половину оторвалось, перекувырнулись в воздухе и с плеском рухнули в большую полынью возле берега. Геркулес, под лапами которого лед провалился, поскуливая, барахтался в воде.

– Геркулес! Ко мне! – Малфой похлопал себя по коленям. – Иди сюда!

Цербер подплыл к краю полыньи и попытался взобраться на лед, но тот снова обломился под его лапами.

– Его надо левитировать, – подоспевшая девочка закусила губу. – Давайте все вместе.

– Ага. И его, и лодку, к которой он привязан, – ворчливо отозвался Гарри. – Знатно покатались, да? Чуть не утонули!

– Кто же знал, что у берега вода? – девочка поморщилась.

В это время Геркулес все же смог найти более прочную льдину и выполз на лед. Разумеется, тотчас же пес начал отряхиваться, обдавая ребят брызгами ледяной воды.

– Ай! – снова взвизгнула Рози.

Гарри вздохнул. Вот правду говорят: женщины на корабле – к несчастью. Хотя Рози какая женщина… Она почти как парень. Хорошая девчонка, словом.

Скорпиус осторожно, чтобы не провалиться, приблизился к Геркулесу и, морщась, развязал веревку, которой тот был привязан к лодке.

– Все, теперь можешь бежать к Хагриду.

Но цербер только поджал хвост и тихонько заскулил.

– Вот трус. Он метели боится.

– И ты бы испугался, если бы был собакой. – Рози погладила Геркулеса. – Пусть идет с нами до станции. А?

– Ладно, – смилостивился Гарри. – Он все-таки нас вез. Но бутербродов больше не получит.

– А их и не осталось. Я только на обед взяла.

– Тем более. Пошли, надо обойти эту воду.

Взяв курс влево, путешественники двинулись по льду вдоль воды. Идти стало еще сложнее, чем утром. Ветер так и норовил опрокинуть их. Снег летел в лицо, запорашивал глаза. И было очень холодно. Гарри с тоской вспомнил теплую гостиную и камин.

Нет, нельзя расклеиваться. Он должен добраться домой. Помириться с папой и успокоить Мэгги. Если не он, то кто? Бабушка, мама и дед в больнице, а соседка… Это же соседка, а не кто-то из своих.

– Воды… Больше… Нет, – Скорпиус с трудом перекричал завывания ветра.

Замерзшие и вымотанные, ребята наконец покинули лед озера, скрывшись от пронизывающего ветра среди деревьев.

– Где мы? – Гарри усиленно растирал озябшие непослушные руки.

– Не знаю, – Рози обхватила себя руками, пытаясь согреться. – Книга с картой утонула. Но мы взяли сильно влево, наверное, надо чуть вернуться, и будет тропинка.

– Давайте двигаться, а то замерзнем, – Гарри поправил шарф. – И зажжем свет, чтобы не потеряться в этой темнотище и метели.

В лесу и правда было темно почти как ночью. Ветер тут только немного поутих, зато снега было столько, что ребята двигались по сугробам в лучшем случае по колено, а то и проваливались по пояс. Довольно быстро снег набился за шиворот и в обувь. Ноги ничего не чувствовали. Гарри буквально задыхался от усталости, еле передвигаясь. Заледеневшие пальцы с трудом держали палочку.

– Я больше не могу, – простонала Рози. – Мальчики, я не могу ни шага сделать.

Она всхлипнула и села в сугроб.

– Не сиди. Замерзнешь насмерть! – Малфой старался растормошить Рози. – Держись за ошейник Геркулеса, как я. Он поможет идти.

Равенкловка слабо кивнула и ухватилась за цербера. Гарри закусил губу. Все было совсем не так, как он задумывал. Не просто трудности, а самая настоящая смертельная опасность.

«Что же мы наделали! – билось в голове. – А что если мы заблудимся и умрем тут? Замерзнем, или нас съедят оборотни? Надо было придумать что-то другое. Надо было… Надо было уговорить Хагрида проводить нас до станции. Он тупой и добрый. Он бы не сказал директору».

Но менять что-то было уже поздно, оставалось только идти из последних сил, надеясь на то, что вот-вот они окажутся на тропинке, которая выведет их на станцию. Мальчик не знал, сколько километров они уже прошли и сколько сейчас времени, но одно было понятно уже наверняка: на поезд им не успеть.

Впереди показалось какое-то светлое пятно.

– Тропинка! – радостно воскликнул Скорпиус.

Снова вернулись силы. Ребята рванулись вперед и… скатились по склону в овраг, по дну которого летом тек широкий ручей.

– О, нет… – Рози всхлипнула. – Мы совсем заблудились.

– А заклинание? – попытался подбодрить девочку Скорпиус.

– И что заклинание? Мы же не знаем, где мы, чем нам север поможет?

– Надо идти, – упрямо повторил Гарри. – Давайте поднимемся по ручью наверх. Наверняка, когда из леса выйдем на плато, определим, где станция.

– Раньше ты говорил, что, как доберемся до леса, сразу найдем тропинку, – проворчал Малфой.

– Я что, виноват, что ее замело?

– Раньше надо было думать, дурак.

– Сам дурак! Мог бы и не ходить, тебя не звали!

– Перестаньте, мальчики, – Рози шмыгнула носом. – Холодно очень… И страшно… Давайте костер разведем? Может, нас найдут?

– Разведешь тут. – Гарри попытался было сломать одну из веток, но оставил это занятие, как только за шиворот ему полетела с дерева новая порция снега. – Да не сидите вы, дураки, замерзнете!

С трудом подняв друзей, он подозвал Геркулеса. Теперь все трое ребят шли, держась за цербера. Склон оврага был крутым, то и дело попадались корни. Замерзший ручей в самый неподходящий момент то и дело коварно превращался в горку, припорошенную снегом. Когда они одолели подъем почти наполовину, Рози сильно подвернула ногу.

– Я ее сломала, – всхлипывала девочка, сидя в снегу. – Я не могу больше идти.

– Можешь, – выдавил сквозь зубы Гарри, хотя не был уверен, что и сам сможет сделать хоть шаг.

– Не могу. Больно. Я вообще встать не могу.

– Садись на Геркулеса как на пони, – предложил Малфой. – А мы тебя держать будем.

Рози снова всхлипнула и с трудом взобралась на спину псу. Движение возобновилось.

Каждый новый шаг давался все тяжелее, несмотря на то, что подъем стал совсем пологим. Перед глазами уже плясали цветные круги, и было так холодно, что онемело все тело. В какой-то момент – Гарри и сам не понял, когда именно, – ни он, ни Скорпиус уже не могли сделать ни шагу. Рози сползла со спины Геркулеса и привалилась к мальчикам. Сжавшись в комок и плотно прильнув друг к другу, ребята сидели в сугробе. Гарри начало клонить в сон. И стало тепло, очень тепло. Как дома.

Откуда-то донесся голос мамы:

– Гарри, Мэгги, ужинать!

– Сейчас, мама… – пробормотал мальчик, – минуточку, я чуть-чуть еще посижу.

Комната, в которой он находился, закачалась. Гарри не понимал, почему ее стены раздвигаются и откуда здесь взялся диван из гостиной. Но был ему очень рад. Диван был теплый, мягкий, живой и лизал его лицо в три языка. А старшие ребята и преподаватели кричали что-то в коридоре. А потом пришел дракон и навалился на него всей тушей, но это было не так уж и плохо: внутри у него было пламя, и от него стало совсем тепло.

Неожиданно то, что его согревало, громко залаяло, возвращая мальчика к реальности. И дом, и мама, и гостиная исчезли. Он снова лежал в сугробе, прижавшись к полусонным Скорпиусу и Рози. Геркулес, который, оказывается, лежал на ребятах, согревая своим теплом, приподнялся и громко отрывисто лаял. А в темноте мелькали огни фонарей. Откуда-то из ночи и метели вышел профессор Лонгботтом.

– Вот они! – крикнул он и, опомнившись, послал в воздух из палочки фейерверк. – Нашлись, надо же. Чуть-чуть до станции не дошли.

Гарри глупо захлопал глазами. Чуть-чуть? Надо было пройти всего еще пару десятков метров?
К ним бежали преподаватели. Рози заревела в голос, услышав из темноты голос своей матери. Видимо, родителей тоже вызвали в школу.

– Пропустите! Где он? О, нет, только не эта зверюга Хагрида! Прочь! – мистер Малфой прорвался к Скорпиусу, отогнав Геркулеса, и теперь ощупывал сына.

– Папа! Папочка! – мальчик повис на шее у отца. – Геркулес хороший, мы бы без него замерзли.

– Да, да, – не слушая его, Драко подхватил сына и прижал к себе.

Гарри вздохнул и снова закрыл глаза. Теперь уже можно.

Эпилог


Поезд постепенно замедлял ход, за окном уже мелькали пригороды Лондона. Гарри молча смотрел на маггловские дома, размышляя о том, что ждет его дома и как он вернется на следующий год в Хогвартс.

Последние месяцы учебного года оказались самыми трудными. Мало того, что они потеряли кучу баллов и провели в больничном крыле почти неделю, так еще и Тоби ликовал. Впрочем, только до той поры, пока Гарри однажды не поймал его в туалете и не разбил наглецу нос. Драться Чандертон совершенно не умел, видимо, чистокровных волшебников этому не учили. После обещания макнуть выскочку головой в унитаз – и плевать на папочку, ничего он магглорожденному не сделает! – Тоби приутих. Зато Ллойд почти все время ворчал на друзей, поминая им то, что Слизерин из-за них оказался даже не на втором, а на третьем месте. Уступив не только Равенкло, но и Гриффиндору.

– Ну вот за что они нам? – возмущался староста. – Равенкловцам хоть одна Уизли досталась, а у нас сразу и Дурсль, и Малфой! Сладкая парочка!

Гарри и Скорпиус старались не отвечать. В самом деле, они виноваты, это из-за них с факультета сняли баллы. Мальчики присмирели и налегли на учебу. К концу года им удалось отработать все потерянные баллы, и Ллойд сменил гнев на милость.

Неформальский бум тоже сам собой утих. Впрочем, Гарри сделал бы это и так – обещания надо держать. Раз сказал, что будет слушаться – если папа поправится, – значит, будет.

Но все же остался неприятный осадок на душе, несмотря на то, что все налаживалось и даже кубок школы они в этом году выиграли. Гарри еще помнил, как отец относится к родным Рози и как презрительно смотрел на них с девочкой Драко Малфой. Что если взрослые запретят им дружить и переписываться? Нет, он, конечно, слушаться обещал… Но рвать дружбу, которая после опасной ночи стала еще крепче, совершенно не хотелось.

И вот теперь мальчик смотрел в окно купе и размышлял о том, как уговорить папу купить сову, чтобы не ждать когда прилетят почтальоны от Рози и Скорпиуса. И как вообще примирить родителей с тем, что у него вот такие друзья.

– Давайте я вам первая напишу, – предложила Рози, сидевшая на лавке напротив, рядом с Малфоем.

– Кто первый успеет, тот и будет первый! – Скорпиус рассмеялся и сдул челку со лба.

Волосы его так и остались черными и длинными.

– А ты все еще воюешь с отцом? – невпопад поинтересовался Гарри.

– Не, мы помирились. Просто мне понравилось вот так.

– А отец что?

– Ничего. Проглотил. И даже не подавился.

– Здорово. А мне зеленые надоели.

– Тебе так больше идет, – Рози кивнула. – А-то и правда был как тролль.

– Я и есть тролль. Тупой и с кулаками.

– И вовсе ты не тролль.

– Ладно, тогда гоблин.

– Ты еще скажи – домовой эльф!

Ребята рассмеялись. Поезд последний раз дернулся и застыл на перроне.

– Приедешь в гости? – Скорпиус помогал Рози вытащить ее сундук.

– А твои меня не прогонят?

– Пусть попробуют. Так приедешь?

– Посмотрим. Папа может не отпустить.

И снова повисло напряжение.

– Вот он, Одри! – отец, надевший на встречу сына свой парадный костюм, протянул к Гарри руки. – Смотри-ка, как вырос!

– Пап, перестань! Я не девчонка! – мальчик вывернулся, так и не дав себя поцеловать.

– Конечно, нет. Парень, и еще какой.

В это время к ним подошли еще две семьи. Малфои и Уизли. Спустившиеся на перрон ребята притихли. Волшебники и магглы обменялись изучающими взглядами. Отец притянул Гарри к себе.

– Идем, сын. – Драко Малфой старался не смотреть на прочих встречающих.

– Пап, я пригласил Рози и Гарри в гости.

– И я поеду, – Гарри вырвался из рук отца.

– Я тоже, – выдохнула девочка. – А если ты, папочка, мне запретишь, я напишу в «Пророк», что меня запирают на чердаке за решеткой, как Великого Гарри!

Дадли Дурсль кашлянул. Драко Малфой скривил губы и поднял бровь, а его жена прикрыла рукой рот.

– Рози, не валяй дурака. – Рональд Уизли поморщился. – Ну, Гарри твой – ладно, но с Малфоями у нас всегда была война.

– Значит, она закончилась, – объявила Рози и сжала руку Скорпиуса. – Это мои друзья. И мне все равно, ссорились вы с их родителями в школе или нет. И вообще мне все равно. И я не хочу быть ни вратарем, ни нападающей! Не хочу играть в квиддич!

– И я не хочу, – объявил Скорпиус. – И с кем надо дружить не хочу. Хочу с умными. С Рози и Гарри. И вообще, я хочу быть ученым. Великим. И изобрести много зелий и заклинаний.

– А я хочу быть адвокатом, как ты, па, а вовсе не еще одним Гарри Поттером!

Глядя на троих ребят, вцепившихся друг в друга, Гермиона Уизли неловко поправила очки.

– Кажется, – произнесла она тихо, – это подростковый бунт.

– Вы имеете представление, что с этим делать? – с трудом выдавил из себя Малфой-старший, неловко поглядывая на родителей Рози.

– Нет, но подумаю, – пообещала Гермиона.

– Мы с женой – тоже.

– Гм… – мистер Дурсль кашлянул. – Если мне что-то придет в голову, постараюсь поделиться опытом. И, господа волшебники, если вам удастся найти способ втолковать детям, что мы им не враги номер один, то… пришлите мне сову.